Выселение чеченцев сталиным

Выселение чеченцев сталиным

В ночь на 24 февраля 1944 года началась операция «Чечевица» — массовая высылка чеченцев и ингушей с Северного Кавказа, которая стала одним из самых тяжелых преступлений сталинского режима.

Дезертирство

До 1938 года чеченцев в армию систематически не призывали, ежегодный призыв был не более 300-400 человек. С 1938 года призыв был значительно увеличен. В 1940-41 годах он проводился в полном соответствии с законом «О всеобщей воинской обязанности», но результаты были неутешительными. Во время дополнительной мобилизации в октябре 1941 года лиц 1922 года рождения из 4733 призывников уклонилось от явки на призывные пункты 362 человека. По решению ГКО в период с декабря 1941 по январь 1942 в ЧИ АССР из коренного населения была сформирована 114-я национальная дивизия. По данным на конец марта 1942 года из нее успели дезертировать 850 человек. Вторая массовая мобилизация по Чечено-Ингушетии началась 17 марта 1942-го и должна была завершиться 25-го. Количество лиц, подлежащих мобилизации, составляло 14577 человек. Однако к назначенному сроку было мобилизовано только 4887, из них направлено в войсковые части лишь 4395, то есть 30% от положенного по разнарядке. В связи с этим срок мобилизации был продлен до 5 апреля, но число мобилизованных увеличилось только до 5543 человек.

Политика советской власти, прежде всего коллективизация сельского хозяйства, вызывала массовое недовольство на Северном Кавказе, которое неоднократно выливалось в вооруженные восстания.

С момента установления советской власти на Северном Кавказе и до начала Великой отечественной войны только на территории Чечено-Ингушетии произошло 12 крупных антисоветских вооруженных выступлений, в которых участвовало от 500 до 5000 человек.

Но говорить, как это многие годы делалось в партийных и чекистских документах, о «почти поголовном участии» чеченцев и ингушей в антисоветских бандах, конечно, абсолютно безосновательно.

ОПКБ и ЧГНСПО

В январе 1942 года была создана «Особая партия кавказских братьев» (ОПКБ), объединявшая представителей 11 народов Кавказа (но действовавшая преимущественно в Чечено-Ингушетии).

В программных документах ОПКБ ставилась цель борьбы «с большевистским варварством и русским деспотизмом». На гербе партии были изображены борцы за освобождение Кавказа, один из которых поражал ядовитую змею, а другой – шашкой перерезал горло свинье.

Позднее Исраилов переименовал свою организацию в «Национал-социалистическую партию кавказских братьев» (НСПКБ).

По данным НКВД, численность данной организации достигала пяти тысяч человек. Другой крупной антисоветской группировкой на территории Чечено-Ингушетии была созданная в ноябре 1941 года Чечено-горская национал-социалистическая подпольная организация (ЧГНСПО) под руководством Майрбека Шерипова. До войны Шерипов был председателем Леспромсовета ЧИ АССР, осенью 1941 года он выступил против Советской власти и сумел объединить под своим командованием отряды, действовавшие на территории Шатоевского, Чеберлоевского и части Итум-Калинского районов.

В первом полугодии 1942 года Шерипов написал программу ЧГНСПО, в которой изложил свою идеологическую платформу, цели и задачи. Майрбек Шерипов, подобно Исраилову, провозглашал себя идейным борцом против советской власти и русского деспотизма. Но в кругу своих близких он не скрывал, что им движет прагматический расчет, а идеалы борьбы за свободу Кавказа имеют лишь декларативный характер. Перед своим уходом в горы Шарипов откровенно заявил своим сторонникам: «Мой брат, Шерипов Асланбек, в 1917 году предвидел свержение царя, поэтому стал бороться на стороне большевиков. Я тоже знаю, что Советской власти пришел конец, поэтому хочу идти навстречу Германии».

В ночь на 24 февраля 1944 года войска НКВД окружили танками и грузовиками населенные пункты, перекрывая все выходы. Берия доложил Сталину о начале операции «Чечевица».

Переселение началось на рассвете 23 февраля. Уже к обеду более 90 тысяч человек были посажены в грузовые вагоны. Как сообщал Берия, сопротивления почти не было, а если оно все-таки возникало, зачинщики расстреливались на месте.

25 февраля Берия прислал новое донесение: «Депортация проходит нормально». 352 тысячи 647 человек погрузились в 86 поездов и были отправлены к месту назначения. Чеченцы, бежавшие в лес или в горы, отлавливались войсками НКВД и подвергались расстрелу. В ходе этой операции происходили чудовищные сцены. Жителей аула Хайбах чекисты загнали в конюшню и подожгли. Более 700 человек сгорели заживо. Переселенцам разрешили взять с собой по 500 килограммов груза на семью.

Спецпереселенцы должны были сдать скот и зерно — в обмен они получали скот и зерно от местных властей на новом месте жительства. В каждом вагоне находилось по 45 человек (для сравнения — немцам при депортации разрешали брать по тонне имущества, а в вагоне было по 40 человек без личных вещей). Партийная номенклатура и мусульманская элита ехала последним эшелоном, который состоял из нормальных вагонов.

Явный перегиб сталинских мер сегодня очевиден. Тысячи чеченцев и ингушей отдали свои жизни на фронте, были отмечены за воинские подвиги орденами и медалями. Пулеметчик Ханпаша Нурадилов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. До Эльбы дошел чечено-ингушский кавалерийский полк под командой майора Висаитова. Звание Героя, к которому он был представлен, ему было присвоено только в 1989 году.

Снайпер Абухаджи Идрисов уничтожил 349 фашистовсержант Идрисов был награжден орденами Красного знамени и Красной Звезды, ему было присвоено звание Герой Советского Союза.

Снайпер-чеченец Ахмат Магомадов просла­вился в боях под Ленинградом, где его называли «истребителем немецких оккупантов». На его счету более 90 немцев.

Ханпаша Нурадилов на фронтах уничтожил 920 фашистов, захватил 7 пулеметов противника и лично взял в плен 12 фашистов. За боевые подвиги Нурадилов был награжден орденами Красной Звезды, Красного Знамени. В апреле 1943 года ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. За годы войны 10 вайнахов стали Героями Советского Союза. На войне погибли 2300 чеченцев и ингушей. Следует заметить: военнослужащие — чеченцы и ингуши, представители других репрессированных в 1944 году народов — отзывались с фронта в трудовые армии, а по окончании войны они, «солдаты-победители», отправлялись в ссылку.

На новом месте

Отношение к спецпереселенцам в 1944-1945 годах в местах поселения и на работе было непростым и характеризова­лось несправедливостью и многочисленными нарушениями их прав со стороны местных властей. Эти нарушения выражались в отношении начисления заработной платы, в отказе выдачи премий за труд. Работа по улучшению хозяйственного устройства тормозилась бюрократическими проволочка­ми. По данным Северо-Казахстанского областного отдела хозустройства на 1 января 1946 года в области числилось спецпереселенцев из Северного Кавказа: «семей чеченцев 3637, или 14766 человек, семей ингушей 1234, или 5366 человек, всего семей спецпереселенцев в области было 4871, или 20132 человека.

Возвращение

В 1957 году народы Северного Кавказа смогли вернуться на родину. Возвращение проходило в непростых условиях, отдавать дома и хозяйство «старожилам» хотели не все. То и дело возникали вооруженные столкновения. Принудительное переселение чеченцев и ингушей нанесло им не только огромные человеческие потери и материальный ущерб, но и оказало негативные последствия на национальное сознание этих народов. Можно говорить о том, что депортация 1944 года стала одной из причин чеченских войн.

ОПЕРАЦИЯ «ЧЕЧЕВИЦА»

Текст: Александр Михайлов

В два часа ночи 23 февраля 1944 года небо Чечено-Ингушетии озарилось осветительными ракетами: началась тщательно продуманная операция под кодовым названием «Чечевица». Повсюду были расставлены дозоры, на горных дорогах устроены засады, отключены телефонная связь и радиотрансляционные станции. У дверей домов жителей появились автоматчики в форме войск НКВД. К пяти часам утра на площадях было собрано все мужское население аулов, городов, поселков. Дабы не возникало недоразумений, на родном языке объявили о решении правительства выселить чеченцев и ингушей на восток СССР.

Огласив правительственное решение, руководители операции приступили к личному досмотру всех мужчин и их разоружению, если таковое требовалось. А в домах уже шли обыски. Первоначальное оцепенение сменилось яростью. Сегодня можно только предполагать, сколько проклятий и угроз слышалось в адрес исполнителей этой операции. Впрочем, кто или что могло противостоять НКВД того времени? Пока шла операция, руководство подводило первые итоги.

Через несколько часов на стол Сталина легла телеграмма: «Совершенно секретно. Телеграмма № 6051 от 23.2.44 г. Товарищу Сталину. Сегодня 23 февраля на рассвете начали операцию по выселению чеченцев и ингушей. Выселение проходит нормально. Заслуживающих внимания происшествий нет. Имело место шесть случаев попытки к сопротивлению со стороны отдельных лиц, которые пресечены арестом или применением оружия. Из намеченных к изъятию в связи с операцией лиц арестовано 842 человека. На 11 часов утра вывезено из населенных пунктов 94 тысячи 741 человек, т.е. свыше 20 процентов подлежащих выселению, погружено в железнодорожные эшелоны из этого числа 20 тысяч 23 человека».

Каждые шесть часов Берия получал информацию от руководителей четырех оперативных секторов: Владикавказского (Пригородный, Назрановский, Сунжский, Очалупский, Пседахский, Малкабегский районы — 18 процентов выселяемых жителей), Слепцовского (Надтеречный, Галашкинский, Галанчожский, Ачхой-Мартановский районы — 13 процентов населения), Гудермесского (Гудермесский, Курчелоевский, Ножай-Юртовский, Старо-Юртовский, Хасавюртовский районы — 25 процентов населения). Грозненский был самым крупным сектором. Кроме города-крепости, в него вошли Атагинский, Веденский, Урус-Мартановский, Шалинский, Чеберлоевский и другие районы, где проживало 43 процента подлежащих депортации. Словно протестуя про-тив произвола, на горы обрушился снегопад. Но и он был бессилен против НКВД. Впрочем, в той операции были свои трудности.

Морщась, Берия читал: «В Курчалойском районе при оказании вооруженного сопротивления убиты легализованные бандиты Басаев Абу Бакар и Нанагаев Хамид. У убитых изъяты: винтовка, револьвер и автомат».

«В процессе выселения четыре автомашины со всем контингентом свалились в ущелье, в результате чего убито (видимо, погибли. — А.М.) тридцать один человек». «

Во время следования переселенцев в Галанчожском районе колонна была обстреляна бандой. Перестрелка длилась тридцать минут. Убиты: лейтенант Дреев и рядовой Медведев. В колонне убита женщина и ранен ребенок».

«При нападении на оперативную группу в Шалинском районе убит один чеченец и тяжело ранен один. В Урус-Мартановском районе при попытке к бегству убито четыре человека. В Шатоевском районе при попытке к нападению на часовых убит один чеченец. Легко ранены два наших сотрудника (кинжалами)».

27 железнодорожных станций республики огласились плачем детей, криком женщин, проклятиями мужчин, лязгом затворов, ревом паровозных гудков и грохотом железнодорожных сцепов. Менее чем через сутки к 00 часам 24 февраля 1944 года 18 эшелонов, наполненных человеческим горем, громыхая на стыках, отправились в глубь России. 107 431 человек потеряли свой кров, потеряли надежду. 43 529 детей должны были начать новую жизнь на новом месте. 39 эшелонов были готовы к отправке, 32 — стояли под погрузкой.

Меньше недели понадобилось руководству НКВД, чтобы Берия доложил Сталину: «Докладываю об итогах операции по выселению чеченцев и ингушей.

По 29 февраля выселено и погружено в железнодорожные эшелоны 478 479 человек, в том числе 91 250 ингушей и 387 229 чеченцев. Погружено 177 эшелонов, из которых 159 отправлено к месту нового поселения.

Остались невывезенными 6 тысяч чеченцев в силу большого снегопада и бездорожья, вывоз и погрузка будет закончена в два дня.

Случаи попытки к бегству и укрытию от выселения носили единичный характер и все без исключения были пресечены.

Арестовано 2016 человек антисоветского элемента, изъято огнестрельного оружия 20 072 единицы, в том числе: винтовок 4868, пулеметов и автоматов 479″.

Сегодня сложно оценивать, насколько объективными были сведения, но факт остается фактом. 9 ноября 1943 года Богдан Кобулов — заместитель наркома госбезопасности, комиссар госбезопасности 2-го ранга поставил подпись под докладной запиской на имя Лаврентия Берия «О положении Чечено-Ингушской АССР»:

«Населенных пунктов в республике насчитывается 2288. Население за время войны сократилось на 25 886 человек и насчитывает 705 814 человек. Чеченцы и ингуши в целом по республике составляют около 450 000 человек.

В республике 38 сект, насчитывающих свыше 20 тысяч человек. Они ведут активную антисоветскую работу, укрывают бандитов, немецких парашютистов.

При приближении линии фронта в августе-сентябре 1942 г. бросили работу и бежали 80 человек членов ВКП(б), в т.ч. 16 руководителей райкомов ВКП(б), 8 руководящих работников райисполкомов и 14 председателей колхозов.

Антисоветские авторитеты, связавшись с немецкими парашютистами, по указаниям немецкой разведки организовали в октябре 1942 г. вооруженное выступление в Шатоевском, Чеберлоевском, Итум-Калинском, Веденском и Галанчожском районах.

Отношение чеченцев и ингушей к Советской власти наглядно выразилось в дезертирстве и уклонении от призыва в ряды Красной армии. При первой мобилизации в августе 1941 г. из 8000 человек, подлежащих призыву, дезертировало 719 человек.

В октябре 1941 г. из 4733 человек 362 уклонилось от призыва.

В январе 1942 г. при комплектовании национальной дивизии удалось при-звать лишь 50 процентов личного состава.

В марте 1942 г. из 14 576 человек дезертировало и уклонилось от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение, ушли в горы и присоединились к бандам.

В 1943 г. из 3000 добровольцев число дезертиров составило 1870 человек.

Депортация чеченцев и ингушей

74 года назад, 23 февраля 1944 года, началась депортация чеченцев и ингушей с территории Чечено-Ингушской АССР в Среднюю Азию. В ходе операции «Чечевица», проведенной силами НКВД, НКГБ и «СМЕРШ» под общим руководством наркома внутренних дел Л.П. Берия, были вынуждены покинуть свои дома почти 500 тысяч человек.

Обстановка в Чечено-Ингушской АССР накануне депортации

Осенью 1921 года из состава Горской республики (АССР) была выделена Чечня, в 1922 году преобразованная в Чеченский национальный округ. В июле 1924 года решением ВЦИК Горскую республику упразднили, создав на ее месте несколько автономным областей — Чеченскую с центром в Грозном, Ингушскую с центром в Назрани, Северо-Осетинскую с центром во Владикавказе. В начале 1929 года к Чеченской АО был также присоединен Сунженский казачий округ. В середине января 1934 года Чеченскую и Ингушскую автономные области объединили в Чечено-Ингушскую автономную область. В декабре 1936 года она получила статус автономном республики в составе СССР (АССР).

Согласно данным Всесоюзной переписи населения 1939 года, в Чечено-Ингушетии 697 тыс. жителей (0,4% от населения СССР). Большинство составляли чеченцы 668,4 тыс. чел. (52,9%). Ингуши — 83,8 тыс. чел. (12,0%) — были третьей по численности национальностью в республике. Как чеченцы, так и ингуши были преимущественно сельскими жителями (92,6 и 97,8%). Их общая доля в сельском населении (84,9%) на 22,0 % превышала их долю в населении ЧИ АССР в целом. Русские составляли второй по численности этнос Чечено-Ингушской АССР — 201 тыс. чел. (28,8%). Они и проживавшие в республике украинцы, армяне, евреи и татары тяготели к городам. Доля русских в городском населении составляла 71,5%, второй по численности городской нацией были чеченцы, но на них, даже вместе с ингушами, приходилось всего 14,6% 1 .

В 1922-1923 годах советская власть в Чечне и Игушетии была очень слаба и фактически существовала только на бумаге. Реальная власть принадлежала шейхам и тейповым структурам, которые с целью защиты населения от нападения банд и противодействия продкомпаниям создавали шариатские отряды и суды. В ответ население, традиционно сплоченное по линии тейповой спайки, почти повсеместно, за исключением части горных районов, поддерживало националистов. В аулах (особенно в чеченских) шел процесс проникновения мулл в советы и фактического захвата ими инструментов светской советской власти. Одновременно все еще функционировали мусульманские школы и благотворительные организации, которые нередко были не менее влиятельными, чем советы 2 .

Горцы располагали настолько большим количеством оружия, что регулярные части были вынуждены проводить операции по разоружению аулов. Поэтому вплоть до 1938 года чеченцев и ингушей в Красную армию брали в порядке исключения. Опасаясь участия вооруженной милиции в грабежах и налетах, в Москве еще весной 1923 года решили полностью отказаться от практики набора милиционеров из числа местных жителей, хотя бы и просоветски настроенных 3 . Вскоре, однако, было сделано единственное исключние для линейной милиции, призванной охранять железную дорогу и поезда от нападений бандитов.

Изъятие оружия и противодействие ревкомов «политическому бандитизму» не спасло территорию от череды восстаний: за период 1921-1940 годов на территории Горской, а затем Чечено-Ингушской АССР произошло не менее шести крупных повстанческих антисоветских выступлений.

В 1940 году в ЧИАССР было арестовано 1055 человек, изъято 839 винтовок и револьверов, много боеприпасов, предано суду 846 дезертиров. В том же году была выявлена повстанческая организация шейха Магомет-Хаджи Курбанова, в январе 1941 года локализовано вооруженное выступление в Итум-Калинском районе под руководством Идриса Магомадова.

После начала войны мобилизация чеченцев и ингушей оказалась фактически сорванной несмотря на то, что призыв в 1940-1941 годах проводился в полном соответствии с законом о всеобщей воинской обязанности. Как говорится в подготовленном международным фондом «Демократия» сборнике документов «Сталинские депортации. 1928-1953»: «полагая и надеясь, что СССР войну проиграет, многие муллы и тейповые авторитеты агитировали за уклонение от военной службы или дезертирство».

Из-за массового дезертирства и уклонения от службы весной 1942 года приказом НКО СССР призыв в армию чеченцев и ингушей был отменен. В 1943 году был разрешен призыв примерно 3 тысяч человек, но почти две трети из них дезертировало. Из-за этого не удалось сформировать 114-й Чечено-Ингушскую кавалерийскую дивизию, ее пришлось переформировать в полк. После этого дезертирство также носило массовый характер 4 .

Необходимо отметить, что поведение чеченцев и ингушей, дезертировавших из рядов Красной армии или даже переходивших на сторону противника, не было чем-то исключительным. В общей сложности от 800 тысяч до миллиона советских граждан всех национальностей в годы войны служили немцам с оружием в руках.

С другой стороны, согласно данным, обнародованным российским историком Василием Филькиным, на фронтах Великой Отечественной войны сражались 28,5 тысяч чеченцев и ингушей (19,5 тысяч призванных или пошедших на фронт добровольцами плюс девять тысяч тех, кого война застала в армии). По информации чеченского Общества ветеранов войны число участников войны достигает 44 тысячи человек 5 . Многие попавшие на фронт вайнахи проявили себя с самой лучшей стороны. За годы войны 10 вайнахов стали Героями Советского Союза. На войне погибли 2300 чеченцев и ингушей.

С началом войны активизировались антисоветские вооруженные формирования в ЧИАССР.

В октябре 1941-го года вспыхнули два отдельных антисоветских восстания в Шатойском, Итум-Калинском, Веденском, Чеберлоевском и Галанчожском районах под предводительством Хасана Исраилова и Маирбека Шерипова. Они были направлены, прежде всего, против колхозного строя. В начале 1942 года Исраилов и Шерипов объединились, создав «Временное народно-революционное правительство Чечено-Ингушетии».

По мере приближения в 1942 году линии фронта к границе республике повстанческие силы стали выступать активнее. В августе — сентябре 1942 года почти во всех горных районах Чечни были распущены колхозы, к восстанию Исраилова и Шерипова примкнули несколько тысяч человек, в том числе десятки советских функционеров.

После появления осенью 1942 года немецких десантов (большую часть составляли завербованные чеченцы и ингуши) в Чечне, НКВД обвинило Исраилова и Шерипова в создании профашистских партий «Национал-социалистической партии Кавказских братьев» и «Чечено-горской национал-социалистической подпольной организации».

Однако никакого «поголовного участия чеченцев и ингушей в антисоветских бандах» не было. На учете НКВД на территории Чечено-Ингушетии состояло 150-200 вооруженных групп общей численностью 2-3 тысячи боевиков. Это примерно 0,5% населения Чечни.

Всего с начала войны до января 1944 года в республике было ликвидировано 55 вооруженных групп, 973 боевика убито, арестован 1901 человек – боевики или их пособники.

Обоснование депортации

Территория ЧИАССР практически не была под оккупацией, так что обвинить ее народы в прямом предательстве было непросто. Кроме того, депортация состоялась, когда вермахт уже был отброшен на сотни километров от Кавказа, и, следовательно, явилась не военной необходимостью, а откровенно карательным актом.

Решение депортировать чеченцев и ингушей Президиум Верховного Совета СССР мотивировал тем, что «в период Великой Отечественной войны, особенно во время действий немецко-фашистских войск на Кавказе, многие чеченцы и ингуши изменили Родине, переходили на сторону фашистских оккупантов, вступали в ряды диверсантов и разведчиков, забрасываемых немцами в тыл Красной Армии, создавали по указке немцев вооруженные банды для борьбы против советской власти, а также учитывая, что многие чеченцы и ингуши на протяжении ряда лет участвовали в вооруженных выступлениях против советской власти и в течение продолжительного времени, будучи не заняты честным трудом, совершают бандитские налеты на колхозы соседних областей, грабят и убивают советских людей». В частности, утверждалось существование массовой повстанческой организации «Объединенная партия кавказских братьев» под водительством Хасана Исраилова (Терлоева) и др.

В октябре 1943 года в республику для изучения ситуации ездил заместитель наркома, комиссар госбезопасности 2-го ранга Б.З. Кобулов. В докладной записке Л.П. Берии он писал: «Отношение чеченцев и ингушей к советской власти наглядно выразилось в дезертирстве и уклонении от призыва в ряды Красной Армии. При первой мобилизации в августе 1941 г. из 8000 человек, подлежащих призыву, дезертировало 719 человек. В октябре 1941 г. из 4733 человек 362 уклонились от призыва. В январе 1942 г. при формировании национальной дивизии удалось призвать лишь 50 процентов личного состава. В марте 1942 г. из 14576 человек дезертировало и уклонилось от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение, ушли в горы и присоединились к бандам. В 1943 г. из 3000 добровольцев число дезертиров составило 1870 человек».

По данным Кобулова, в республике насчитывалось 38 сект, включавших свыше 20 тысяч человек. Это были в основном иерархически организованные мусульманские религиозные братства мюридов.

«Они ведут активную антисоветскую работу, укрывают бандитов, немецких парашютистов. При приближении линии фронта в августе-сентябре 1942 г. бросили работу и бежали 80 членов ВКП (б), в том числе 16 руководителей райкомов ВКП (б), 8 руководящих работников райисполкомов и 14 председателей колхозов», — писал Богдан Кобулов.

Операция «Чечевица» — подготовка

В ноябре 1943 года заместитель наркома внутренних дел В. Чернышев провел совещание с начальниками УНКВД Алтайского и Красноярского краев, Омской и Новосибирской областей. Он, в частности, обсуждал с ними вопросы, связанные с намечаемой операцией «Чечевица» — депортацией около 0,5 млн. вайнахов (чеченцев и ингушей). Ориентировочно намечалось в Алтайский край, Омскую область и Красноярский край переселить по 35-40 тысяч человек, в Новосибирскую обл. – 200 тыс. человек. Но эти регионы, видимо, сумели уклониться, и в плане, представленном Берии в середине декабря, дислокация была совершенно иной: горцев распределяли между областями Казахстана и Киргизии.

Для поддержания порядка в местах новых поселений намечалось открыть 145 районных и 375 поселковых спецкомендатур с 1358 сотрудниками. Был решен и вопрос о транспортных средствах. В целях обеспечения перевозок Наркомату путей СССР предписывалось с 23 января по 13 марта 1944 г. поставлять по 350 крытых вагонов, с 24 по 28 февраля – по 400 вагонов, с 4 по 13 марта – по 100 вагонов ежедневно. Всего формировалось 152 маршрута по 100 вагонов в каждом, а в целом 14 200 вагонов и 1 тыс. платформ. 6

29 января 1944 года нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия утвердил «Инструкцию о порядке проведения выселения чеченцев и ингушей».

31 января 1944 года Государственный Комитет Обороны под председательством И.В. Сталина издал два постановления о депортации чеченцев и ингушей: № ПГКО-5073сс «О мероприятиях по размещению спецпереселенцев в пределах Казахской и Киргизской ССР» и № ПГКО-5074сс «О порядке принятия на Северном Кавказе скота и сельскохозяйственных продуктов».

17 февраля 1944 года Берия доложил Сталину, что на учет как подлежащие переселению взято 459 486 чел., включая проживающих во Владикавказе и Дагестане. В ходе первой массовой операции (фазы «первых эшелонов») должно было быть отправлено 310 620 чеченцев и 81 100 ингушей.

20 февраля 1944 года в Грозный для личного руководства операцией прибыл Л. Берия вместе с И. Серовым, Б. Кобуловым и С. Мамуловым. В операции были задействованы крупные силы — до 19 тыс. оперативных работников НКВД, НКГБ и «СМЕРШ» и около 100 тыс. офицеров и бойцов войск НКВД, стянутых со всей страны для участия в «учениях в горной местности». Операция была рассчитана на восемь дней.

Операция «Чечевица» — активная фаза

21 февраля Л.П. Берия издал приказ по НКВД № 00193 о депортации чеченцев и ингушей.

22 февраля Берия встретился с руководством республики и высшими духовными лидерами, предупредил их об операции, намеченной на раннее утро 23 февраля, и предложил провести необходимую работу среди населения. 7

Влияние духовных лидеров было огромным и сотрудничество их в данном вопросе признавалось крайне важным. «Как партийно-советским, так и духовным лицам, используемым нами, обещаны некоторые льготы по переселению (несколько будет увеличена норма разрешенных к вывозу вещей)», — сообщил Берия Сталину.

Операция «Чечевица» началась 23 февраля 1944 года в 02:00 по местному времени, когда по радио был передан кодовый сигнал «Пантера».

В шесть утра военные начали стучаться в дома и будить хозяев, давая им два часа на сборы. Затем их везли грузовиками к ближайшим железнодорожным станциям и грузили в «теплушки».

Разрешалось брать до 500 кг груза на семью, но фактически большую часть вещей пришлось оставить, поскольку в каждом вагоне должны были поместиться 45 человек со всем имуществом. «Спецпереселенцы» должны были сдать скот и зерно и получить взамен аналогичное количество от властей на новых местах жительства, но в большинстве случаев это правило не выполнялось.

За 23 февраля, первый день операции, было выселено 333 739 чел., из них 176 950 погружено в вагоны. К 1 марта было отправлено 478479 чел., из них 387 229 чеченцев и 91250 ингушей (было среди них и около 500 представителей других народов, в основном аварцев, выселенных по ошибке). Около 6 тыс. чеченцев из-за снега застряли в горах в Галанчжойском районе, операция там растянулась до 2 марта.

По официальным данным, в ходе операции были убиты 780 человек, арестовано 2016 «антисоветского элемента», изъято более 20 072 единицы огнестрельного оружия. Скрыться в горах сумели 6544 человека.

В конце 1980-х годов широкую огласку получила операция в высокогорном ауле Хайбах Галанчжойского (сейчас на территории Ачхой-Мартановского) района. 23 февраля в районе аула Хайбах пошел сильный снег, заваливший дороги и жители не могли спуститься с гор, чем срывали график депортации. Комиссар госбезопасности 3-го ранга Михаил Гвишиани приказал загнать людей — около 200 человек, по другим свидетельствам— 600–700 человек – в колхозную конюшню и сжечь. Тех, кто пытался вырваться, расстреливали из автоматов. Расстреляли и жителей окрестных хуторов 8 .

Для расследования операции в этом районе были созданы две комиссии — в 1956 и 1990 года, однако уголовное дело так и не было доведено до конца. В официальном отчете руководившего операцией в этом районе комиссара госбезопасности 3-го ранга М.Гвишиани говорилось лишь о нескольких десятков убитых или умерших в пути.

Кроме того, согласно опубликованному фондом «Демократия» в сборнике документов «Сталинские депортации. 1928-1953», в одном из селений были убиты три человека, в том числе восьмилетний мальчик, в другом — «пять женщин-старух», в третьем — «по неуточненным данным» «самочинный расстрел больных и калек до 60 человек».

Отдельные работники наркомата госбезопасности сообщали о «ряде безобразных фактов нарушения революционной законности, самочинных расстрелах над оставшимися после переселения чеченками-старухами, больными, калеками, которые не могли следовать», но наказания никто не понес.

Последними — 29 февраля — родные места покидала национальная политическая элита ЧИ АССР: отдельными эшелоном ее отправили в Алма-Ату. Единственное послабление для элиты состояло в том, что ее везли в нормальных пассажирских вагонах и позволили взять больше вещей. Через несколько месяцев, летом 1944 года, нескольких духовных лидеров чеченцев вызвали в республику для того, чтобы они помогли уговорить боевиков и уклонившихся от депортации чеченцев прекратить сопротивление.

Всего, как следует из доклада начальника конвойных войск НКВД генерала Бочкова Берии, в 180 эшелонах по 65 вагонов в каждом было отправлено 493 269 человек (в среднем по 2740 человек на эшелон). В пути родились 56 младенцев и умерли 1272 человека, главным образом от простуды или обострения хронических болезней.

«В переполненных до предела «телячьих вагонах», без света и воды, почти месяц следовали мы к неизвестному месту назначения. — рассказывал заведующий отделом бывшего Северо-Осетинского обкома КПСС ингуш X. Арапиев. — Пошел гулять тиф. Лечения никакого, шла война. Во время коротких стоянок, на глухих безлюдных разъездах возле поезда в черном от паровозной копоти снегу хоронили умерших (уход от вагона дальше, чем на пять метров, грозил смертью на месте). « 9

К 20 марта на место прибыли 491 748 депортированных чеченцев и ингушей.

В июле 1944 года Берия представил Сталину окончательную информацию: «Во исполнение постановления Государственного Комитета Обороны НКВД в феврале-марте 1944 г. было переселено на постоянное жительство в Казахскую и Киргизскую ССР 602.193 человека жителей Северного Кавказа, из них чеченцев и ингушей — 496.460 человек, карачаевцев — 68.327, балкарцев — 37.406 чел.».

Подавляющее большинство вайнахских переселенцев было направлено в Казахстан (239 768 чеченцев и 78470 ингушей) и Киргизию (70 097 чеченцев и 2278 ингушей). Районами сосредоточения чеченцев в Казахстане стали Акмолинская, Павлодарская, Северо-Казахстанская, Карагандинская, Восточно-Казахстанская, Семипалатинская и Алма-Атинская обл., а в Киргизии — Фрунзенская и Ошская. Сотни спецпоселенцев, работавших на родине в нефтяной промышленности, были направлены на месторождения в Гурьевской обл.

Указом от 8 марта 1944 года 714 участников депортации были награждены «за образцовое выполнение специальных заданий», в том числе боевыми орденами Суворова, Кутузова и Красного Знамени.

Однако депортация на этом не завершилась. До конца 1945 года ей подвергались чеченцы и ингуши, оставшиеся по различным причинам на территории республики, проживавшие в соседних областях и республиках, отбывавшие наказание в исправительных колониях и трудовых лагерях, расположенных на территории Европейской части РСФСР, мобилизованные в Красную Армию. По данным отдела спецпоселений МВД, среди возвратившихся с фронта спецпереселенцев Северного Кавказа насчитывалось 710 офицеров, 1696 сержантов, 6488 рядовых.

Топонимические репрессии

7 марта 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР была ликвидирована Чечено-Ингушская АССР, и на месте районов, населенных чеченцами, был создан Грозненский округ в составе Ставропольского края. В него вошло, однако, менее 2/3 бывшей территории ЧИАССР; одновременно в его состав добавили северо-восточные районы Ставропольского края, населенные ногайцами, даргинцами, кумыками (до 1937 года эти земли входили в Дагестан) и русскими. Позднее Грозненский округ был преобразован в Грозненскую область (с включением в ее состав бывшего Кизлярского округа).

Не включенная в Грозненский округ часть Чечено-Ингушетии – ее бывшие западные и, отчасти, южные районы (то есть собственно Ингушетия) – были переданы Грузии и Северной Осетии, а восточные и юго-восточные (в частности, Веденский, Ножайюртовский, Саясановский, Чеберлоевский в существовавших границах, а также, частично, Курчалоевский, Шароевский и Гудермесский районы) присоединены к Дагестану.

Большинство районов, населенных ингушами, были включены в состав СО АССР, — за исключением Сунженского и Галашкинского (Ассинская долина) районов, включенных в Грозненский округ, а также южной части Пригородного района (Джераховская долина), отошедшей к Грузии. К Северной Осетии отошла и часть Курпского района Кабардино-Балкарии, где до депортации также проживали ингуши. Еще раньше — Указом от 1 марта 1944 года — к Северной Осетии из Ставропольского края был отнесен город Моздок с русским населением. «Освободившиеся» после депортации земли заселены в основном осетинами из Грузии (в Пригородном районе) и русскими (в Сунженском).

Соответственно, репрессированы были и все ингушские названия, их заменили осетинскими или русскими. Так, Указом ПВС РСФСР от 29 апреля 1944 года районы, отошедшие от Чечено-Ингушетии к Северной Осетии, были переименованы: а) Пседахский — в Аланский; б) Назрановский— в Коста-Хетагуровский; в) Ачалукский — в Нартовский (с переносом центра из с. Ачалуки в с. Нартовское — бывшее Кантышево). Другим Указом ПВС РСФСР (от 30 августа 1944 года) переименованы были все районы и их центры в Грозненской обл.

Переселенцы, включая детей, обязаны были еженедельно отмечаться в спецкомендатурах. За самовольное оставление места жительства полагалось 20 лет лагерей.

Власти далеко не везде смогли обеспечить вновь прибывших продовольствием, работой и жильем. Сложно сказать, чего здесь было больше: жестокости по отношению к «предателям», или обычной неразберихи, неизбежной при скоропалительном и массовом переселении.

Реабилитация и возвращение

16 июня 1956 года с чеченцев и ингушей были сняты ограничения по спецпоселению, но без права возвращения на родину.

9 января 1957 года указами Президиума ВС СССР и Президиума ВС РСФСР восстановлена Чечено-Ингушская АССР, в состав которой были включены три района, изъятые из Ставропольского края и населенные преимущественно казаками и ногайцами — Каргалинский, Шелковской и Наурский. Чеченские земли, отошедшие к Дагестану и Грузии, были полностью возвращены, у большинства районов были восстановлены чеченские и ингушские названия.

Ряд горных районов под предлогом экономической нецелесообразности ведения в них сельского хозяйства для проживания чеченцев был закрыт (Итумкалинский, Галанчжоский и Шароевский районы; до депортации в них проживало более 75 тыс. чел.), а их жителей стали селить в казачьих станицах и в плоскостных аулах трех районов, переданных из состава Ставропольского края. Было запрещено возвращение в родные аулы чеченцев-аккинцев, проживавших до депортации в Хасавюртовском, Ново-Лакском и Казбековском районах Дагестана: для них, согласно специальному постановлению Совета министров Дагестанской АССР №254 от 16 июля 1958 года, был установлен специальный паспортный режим.

Не была возвращена и примерно 1/6 часть бывших ингушских земель, в частности, прилегающий к Владикавказу и несколько усеченный при депортации Пригородный район (один из пяти ингушских районов, переданных после депортации в Северную Осетию), узкая полоска по правому борту Дарьяльского ущелья от границы с Грузией до реки Армхи (этот участок, как и Джераховское ущелье, в 1944 –1956 гг. входил в состав Грузии), а также часть бывшего Пседахского района — узкая 5–7-километровая полоса, связывающая основную территорию с Моздокским районом (так называемый «Моздокский осетинский коридор»).

Сразу после указа десятки тысяч чеченцев и ингушей в Казахстане и Киргизии уволились с работы, распродали имущество и стали добиваться выезда к прежнему месту жительства.

Весной 1957 года на родину возвратилось 140 тыс. чел. (при плане в 78 тыс. чел.), а к концу года — около 200 тыс. человек. Власти были вынуждены летом 1957 года временно приостановить возвращение чеченцев и ингушей на родину.

Одной из причин была складывающаяся на Северном Кавказе напряженная ситуация — местные власти оказались не готовы к массовому возвращению и конфликтам между вайнахами и занявшими в 1944 году их дома и земли поселенцами из Центральной России и малоземельных районов Северного Кавказа.

В августе 1958 года после убийства на бытовой почве вспыхнули беспорядки, около тысячи человек захватили обком партии в Грозном и устроили там погром. Пострадали 32 человека, в том числе четыре работника МВД, умерли двое гражданских и 10 были госпитализированы, арестованы почти 60 человек.

Осетинское население из Назрановского, Пседахского и Ачалукского районов в течение 1957–1958 гг. было переселено — но не в Грузию, откуда его привозили по разнорядке, а в Пригородный район, в котором также оставались обосновавшиеся там осетинские переселенцы.

Ингушам не запрещалось возвращаться в Пригородный район. Но возвращаться приходилось в занятые чужими людьми села, строиться на окраинах и задворках, под косыми недружелюбными взглядами непрошеных соседей, а то и вовсе на пустом месте (так возник, например, совершенно новый ингушский поселок Карца). В результате Пригородный район стал ареалом чересполосного, смешанного и весьма плотного расселения двух этносов с натянутыми отношениями друг с другом.

В 1959 году на родине (с учетом Пригородного района) проживало лишь не более 60% чеченцев и 50% ингушей. К 1970 году эта доля достигла, соответственно, 90% и 85%.

В целом же темпы возвращения чеченцев и, особенно, ингушей на родину были значительно ниже, чем у других репрессированных народов. В случае ингушей это в значительной мере объясняется невозвращением земель.

В отличие от других национальных образований в составе СССР, пост первого секретаря Чечено-Ингушского обкома партии всегда занимали русские. Единственным исключением стал последний партийный глава республики Доку Завгаев.

14 ноября 1989 года и 26 апреля 1991 года были приняты законы СССР и РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», в основном дублировавшие друг друга.

С одной стороны, они предусматривали «признание и осуществление их права на восстановление территориальной целостности, существовавшей до антиконституционной политики насильственного перекраивания границ, на восстановление национально-государственных образований, сложившихся до их упразднения, а также на возмещение ущерба, причиненного государством».

С другой стороны, указывалось, что «процесс реабилитации не должен ущемлять права и законные интересы граждан, проживающих в настоящее время на данных территориях».

Трудноразрешимое противоречие привело к конфликтам, так до конца не разрешенным.