Семья русских юристов

27 знаменитых людей с юридическим образованием

Махатма Ганди получил диплом юриста в Лондоне, но в Индии работу не нашел, и поехал в ЮАР – защищать индийских переселенцев. Когда его избили за протест против притеснений, у него и родилась философия ненасилия «сатьяграха»: отказ от сотрудничества и гражданское неповиновение, проявляющееся в готовности переносить боль. По словам самого Ганди, идею он перенял у Льва Толстого, который, кстати, тоже проучился пару лет на юридическом факультете Казанского Императорского Университета.

Другой не менее известный миру юрист – Гёте. Дипломированным юристом студент Лейпцигского университета стал в 1771 году. Четыре года он занимался юридической практикой, а параллельно издал роман «Страдания молодого Вертера» (1772) и историческую драму «Гец фон Берлихинген» (1773).

Среди несостоявшихся юристов много известных на весь мир писателей. Один из самых ярких – Оноре де Бальзак. В 1816 году он поступил в Парижскую школу права и еще в студенчестве начал работать адвокатской конторе, а после – у друга семьи, нотариуса Пассэ. Но планы родителей Бальзака сделать его наследником адвокатской конторы провалились – в 1819 году он решил стать писателем, в чём и преуспел. Впрочем, работа юристом не прошла без следа – будни адвокатов описаны в его произведениях.

Другой писатель с юробразованием – Морис Метерлинк, известный по пьесе «Синяя птица», родился в семье богатого нотариуса. Он окончил юридический факультет университета в Генте и в 1885 году получил право заниматься адвокатской практикой. С этим дело не пошло, но в 1911 году Морис Метерлинк стал лауреатом Нобелевской премии по литературе.

Шарль Перро университет на заканчивал, зато три года брал частные уроки права, после чего получил диплом юриста и купил адвокатскую лицензию. Впрочем, по специальности он работал недолго и вскоре стал клерком у брата-архитектора Клода Перро. Свои самые известные сказки – «Золушка», «Спящая красавица», «Синяя борода», «Кот в сапогах» – Шарль публиковал под именем сына Пьера д’Арманкура, чтобы отделить их от других, значительно менее известных литературных произведений своего авторства, которые он сам считал более значимыми.

Еще один Нобелевский лауреат по литературе Габриель Гарсиа Маркес тоже учился на юриста – в 1946 году поступил в университет в Боготе. Но еще в годы учёбы он увлекся литературой и журналистикой и в итоге бросил вуз.

Жюль Верн, сын адвоката, получил в 1846 году диплом бакалавра, а в 1849 году – степень лиценциата права. К этому моменту он успел перебраться из родного Нанта в Париж исключительно из желания заниматься театром. Верн, выбравший юриспруденцию под давлением отца, не торопиться работать по специальности. Попытка поработать в нотариальной конторе оказывается неудачной – это отнимает время от литературы. Альтернативой становится банковская служба и подготовка студентов к поступлению на юрфак. После открытия в Париже «Лирического театра» Жюль становится его секретарем.

Генри Филдинг, один из основоположников реалистического романа, занимает значительное место в истории правоохранительных органов: используя свои полномочия судьи, он вместе со своим братом Джоном создал знаменитое Лондонское полицейское подразделение «ищейки» с Боу-Стрит (The Bow Street Runners). В 1728 году он отправился в Лейден, чтобы изучать классическое искусство и право в университете. Но денег не было и после двух лет учебы пришлось вернуться в Лондон. Чтобы заработать, Филдинг начал писать для театра, чем привлек внимание властей. Так, результатом его работы считается Закон о театральной цензуре 1737 года, фактически запретивший шутить на политические темы со сцены. Из-за этого Филдинг оставил театр и продолжил свою карьеру в области права. К тому времени он был женат и имел двоих детей: чтобы поддержать семью, он поступил студентом в Темпль и в 1740 году получил звание адвоката. В 1748 году Филдинг стал Главным судьёй Лондона. Параллельно продвигалась и его литературная карьера. По словам историка М. Тревельяна, они были лучшими судьями Лондона в восемнадцатом веке и много сделали для улучшения судебной системы и условий содержания заключенных. Несмотря на то, что Джон Филдинг был слепым, он сменил своего старшего брата на посту главного судьи и стал известен как «Blind Beak» (Слепой Клюв) с Боу-стрит за свою способность самостоятельно распознавать преступников по их голосам. В январе 1752 года Генри Филдинг занялся периодикой.

Франц Кафка получил степень доктора права в Карловом университете в Праге. После университета он стал чиновником в страховом ведомстве, где и проработал до пенсии (по болезни) – 1922 года. Кафка говорил, что будучи юристом можно проникнуть во всё: неудивительно, ведь на протяжении тринадцати лет работы он расследовал и инспектировал страховые случаи.

Александр Островский учился на юрфаке МГУ, но диплом так и не получил из-за конфликта с преподавателем. Тем не менее он работал в канцелярии Московского совестного суда служащим первого разряда, а после – в Московском коммерческом суде. Первой пьесой, после которой он стал знаменитым, была пьеса «Банкрот», позже переименованная в «Свои люди – сочтемся», опубликованная в 1850 году. В московских судах Островский служил до 1851 года.

Писатель Леонид Андреев, родоначальник русского экспрессионизма, после неудачной попытки самоубийства в 17 лет поступил на юрфак Санкт-Петербургского университета, а когда его отчислили за неуплату, пошел на юрфак Московского университета. Очередная попытка самоубийства не удалась, и в 1897 году он успешно сдал выпускные экзамены в университете. До 1902 года Андреев был адвокатом, а литературная слава пришла к нему в 1902 году после выхода в свет рассказа «Жили-были».

Анна Ахматова после учебы в Киевской гимназии (до этого Царкосельской гимназии) поступила на Высшие женские курсы при Киевском университете, где изучала право на юридическом факультете. Ахматова хотела стать нотариусом, но не сложилось – она вышла замуж за Николая Гумилёва. Он, кстати, тоже пытался стать юристом, но в итоге перевелся на историко-филологический факультет.

Евгений Петров, работавший в соавторстве с Ильфом, три года работал инспектором одесского уголовного розыска. Об этом периоде жизни сказано: «Первым его литературным произведением был протокол осмотра трупа неизвестного мужчины». В 1922 году, во время погони с перестрелкой, лично задержал своего друга Александра Козачинского, возглавлявшего банду налётчиков. Впоследствии добился пересмотра его уголовного дела и замены Козачинскому высшей меры социальной защиты – расстрела – на заключение в лагере.

Советский писатель-фантаст Александр Беляев, автор романов «Голова профессора Доуэля», «Человек-амфибия»,»Ариэль», родился в семье православного священника. Из духовной семинарии вышел атеистом и наперекор отцу стал студентом Демидовского юридического лицея в Ярославле. В 1906 году Беляев получил должность частного поверенного и скоро приобрёл известность хорошего юриста, но в 1914 году оставил юриспруденцию ради литературы и театра. Но к профессии пришлось вернуться – после тяжелой болезни и расставания с женой он работал инспектором уголовного розыска и юрисконсультом.

Михаил Зощенко был студентом юрфака Санкт-Петербургского университета. После Февральской революции 1917 года он получил должность коменданта почтамта Петрограда. С 1917 по 1919 год работал секретарём суда, а с 1920 по 1922 год – агентом уголовного розыска.

Один из основоположников абстракционизма Василий Кандинский, преподаватель Баухауса, блестяще окончил юрфак МГУ, но выбрал живопись. Впоследствии он преподавал при мюнхенской художественной школе (Münchner Malschule Phalanx), выезжавшей в городок Кальмюнц, расположенной в живописной местности при слиянии Фильса и Нааба, и основал арт-группу «Синий всадник».

Художник и философ, путешественник, археолог и исследователь Николай Рерих, создавший за свою жизнь более 7000 картин и основавший международные культурные движения «Мир через культуру» и «Знамя Мира», – тоже юрист по образованию. В 1893 году одновременно поступает на юридический факультет Санкт-Петербургского университета, который закончил в 1898 году, и в Императорскую Академию художеств.

Художник Михаил Врубель, наиболее известный как автор живописных полотен, декоративных панно, фресок и книжных иллюстраций, в 18 лет поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В возрасте 23 лет окончил университет с золотой медалью. Работал в Главном военно-судном управлении.

Театральный художник и иллюстратор русских сказок Иван Билибин учился на юридическом факультете Петербургского университета, а параллельно посещал Рисовальную школу Общества поощрения художников, учился в Мюнхене у художника А. Ашбе, а после еще шесть лет – у Ильи Репина.

Композитор Петр Ильич Чайковский в 1852 году поступил в Императорское училище правоведения и увлёкся музыкой, которую преподавали факультативно. Окончив училище в 1859 году, получил чин титулярного советника и начал работать в Министерстве юстиции. В свободное от службы время посещал оперный театр, где на него сильное впечатление оказывали постановки опер Моцарта и Глинки, а в 1861 году поступил в Музыкальные классы Русского музыкального общества (РМО), а в 1862 году – в Петербургскую консерваторию.

Русский композитор, дирижёр и пианист Игорь Стравинский учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университа. Композиторская школа Стравинского состояла из частных уроков у Николая Андреевича Римского-Корсакова и Василия Павловича Калафати.

Русский театральный и художественный деятель Сергей Дягилев, один из основоположников группы «Мир искусства», организатор «Русских сезонов в Париже» и труппы «Русский балет Дягилева», закончив гимназию, также поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Параллельно он учился музыке у Николая Римского-Корсакова в Санкт-Петербургской консерватории. Юрфак Дягилев окончил, но выбрал карьеру в искусстве.

Готфрид Лейбниц, сформулировавший закон сохранения энергии, создавший математический анализ и двоичную систему счисления, почти дошел до защиты степени доктора юриспруденции в Лейпцигском университете, но ему пришлось ждать из-за очереди более состоятельных и родовитых кандидатов. Защитив диссертацию в другом университете, он отказался от академической карьеры. В 23 года его пригласили составлять свод законов и быть дипломатом при майнском дворе, а позже он получил место библиотекаря в Ганновере. Там Лейбниц и служил почти до конца жизни.

Пьер Ферма, один из величайших математиков мира, тоже был юристом. После получения юробразования он стал членом высокого суда Тулузы и оставался на посту до конца жизни.

Русский шахматист Александр Алехин четвёртый чемпион мира по шахматам и единственный чемпион, который умер непобеждённым, окончил Императорское училище правоведения и был причислен к Минюсту. По одним сведениям, в 20-х годах 20-го века он был следователем в Центророзыске Главного управления милиции, по другим – работал в Московском уголовном розыске, обследуя места преступлений.

Поручиться могут обычно за тех, кого видели «в деле». Но не меньшую роль в завоевании признания коллег имеет и публичность – активность как в профессиональном сообществе, так и в медиа-пространстве. «Традиционно мы рекомендуем те фирмы, с которыми, во-первых, непосредственно сталкиваемся в рамках профессиональной деятельности, – например, на сделках или в судах, во-вторых, чаще всего пересекаемся в ассоциациях, экспертных советах, на профессиональных форумах и конференциях, а также видим их активность в СМИ,» – подтверждает Андрей Гольцблат, управляющий партнер Goltsblat BLP.

Результаты репутационного рейтинга юристы ждут зачастую с не меньшим нетерпением, чем основные оценки. «Юристу от юристов вообще можно никогда не дождаться доброго слова. Это специфика нашей болезненной конкурентности, вызванной не в последнюю очередь неуверенностью в результате, который мы можем достичь для доверителя в нашей стране. Поэтому чужие успехи не всегда встречаются коллегами по цеху без раздражения, ибо не в нашей культуре на вопрос: What do you think of John? – ответить: He is a great lawyer! Поэтому репутационный рейтинг настолько важен для меня», – объясняет Евгений Шестаков, управляющий партнёр группы правовых компаний «Интеллект-С».

Рынок становится более зрелым, и это признают не только организаторы рейтингов, которые видят всё больше компаний, желающих открыто поделиться своими успехами, но и сами юристы.

Самые заметные из лучших

Методика опроса для «Рейтинга симпатий» в этом году поменялась. Раньше вопросы о лучших юридических фирмах были включены в общую анкету рейтинга «Право–300». В этом случае анкеты часто заполняли маркетологи юрфирм, а на вершине «Рейтинга симпатий» оказывались в основном хорошо известные крупные фирмы, чьи компетенции не вызывали у заполнителей анкет ни малейших сомнений. Вопрос о лучших юристах в своих отраслях при этом часто оставался без ответа. В 2017 году было решено изменить методику: был проведен опрос в электронном виде среди управляющих партнеров, партнеров и руководителей практик фирм, вошедших в основной рейтинг 2017 года. Всего в нем приняли участие более 500 респондентов. Каждый получил письмо и ссылку на опрос на личный адрес электронной почты.

Участники исследования могли назвать пять юридических компаний (кроме собственной), которые, по их мнению, имеют высокую профессиональную репутацию на рынке юридических услуг в России. Также им предлагалось назвать по три лучшие юрфирмы в каждой отрасли права (всего 19 отраслей).

При таком подходе картина рейтинга существенно изменилась. В нем стали хорошо заметны юристы, которые активно коммуницируют в профессиональном сообществе, активны на конференциях, форумах и в неформальном нетворкинге. Должное признание при этом получили средние компании с выраженной специализацией. В результате в топ «Рейтинга симпатий» попали 20 компаний (некоторые из участников набрали равное количество баллов и разделили места).

Лидером в списке компаний, который рекомендует сообщество юридических консультантов, стал КИАП. На втором месте – лидеры по выручке и числу юристов рейтинга «Право–300» этого года «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», на третьем – «Пепеляев Групп». Четвертую позицию заняла компания Goltsblat BLP, пятую – Dentons.

Лучшие практики: федеральный охват

Заметно усилили свои позиции и региональные компании – особенно в личном рейтинге юристов. Для них рекомендации очень важны: при наличии проекта в регионе столичная юрфирма для экономии времени и средств с большой долей вероятности предпочтет передать проект профессионалам в регионе – при условии, что они обладают признанной экспертизой.

При этом по многим отраслям права «Рейтинг симпатий» отражает ту же картину, что и основной рейтинг «Право–300». В этом году случаев, когда фирма не подает анкету в данной отрасли в «Право–300», не развивает какую-либо практику, а ее называют среди лидеров в «Рейтинге симпатий», не было.

Лучшие юристы: личный бренд

Участники опроса также должны были назвать лучших, по их мнению, юристов – по одному в каждой отрасли права. Если в прошлом году в оценках царила сдержанность – только 59% опрошенных рекомендовали своих коллег, а почти 40% решили не называть имён, – то результаты этого года обратные: большинство участников исследования дали рекомендации по персоналиям. Ситуация с признанием заслуг друг друга среди консультантов продолжает улучшаться, расширяя возможности для сотрудничества: если раньше мнение о чужой работе можно было получить исключительно через «сарафанное радио», то сегодня всё больше партнеров готовы публично оценить рынок и его ярких игроков.

Отзывы других юристов в профессиональном сообществе ценят высоко. «Юридический консалтинг – это репутационный бизнес, наверное, самый репутационный из всех. Ведь наивысшее значение при выборе консультантов имеет реноме компаний и рекомендации доверителей или коллег по цеху. Последнее заполучить труднее всего, что увеличивает его ценность, ведь недостаточно несколько раз отлично выполнить свою работу, чтобы о тебе как о юристе или о компании в целом заговорили в уважительном ключе», – говорит Евгений Шестаков, управляющий партнер группы правовых компаний «Интеллект-С».

«Право.ru» выбрало 50 юридических компаний, опережающих других консультантов юррынка по сумме выигранных тендеров. Наверху списка оказались две зарубежные фирмы – Wilmer Cutler Pickering Hale and Dorr LLP и Baker Botts LLP, и АБ ЕПАМ, которое второй год подряд сохраняет лидерство по размеру выручки, количеству юристов и размеру выручки на юриста в рейтинге «Право-300». В первой десятке – Linklaters, Vegas Lex, Norton Rose Fulbright, Allen & Overy, АБ «Иванян и партнеры», Baker & McKenzie — CIS Limited, «ДЛА Пайпер Рус Лимитед».

У компаний, занимающих первые пять строк в таблице победителей, сумма тендеров перевалила за миллиард. 10% юрфирм, принявших участие в исследовании, выиграли проекты на общую сумму от 0,5 до 1 млрд руб., 32% – от 0,2 млрд до 0,5 млрд руб. Больше всего компаний получили заказы на общую сумму от 0,1 до 0,2 млрд руб. – таких среди участников рейтинга оказалось 36%. Еще 12% заработали на госзакупках до 0,1 млрд руб.

Оценка рейтинга по размеру выручки представляется вполне логичной, считает Александр Пахомов, управляющий партнер компании «Право и бизнес»: «В первой десятке только три российские компании, при этом – лидеры рынка. С учётом имеющейся информации по предмету выигранных тендеров это наиболее дорогие конкурсы по большим проектам с участием международного элемента от крупнейших госкомпаний или госструктур». С другой стороны, соотношение ильфов и рульфов в верхней части списка подтверждает, что объявленная политика сокращения доли иностранного консалтинга не работает, замечает Андрей Новаковский, управляющий партнёр АБ «Линия права».

Отдельным списком мы также привели крупных (в денежном выражении) заказчиков юридических консультантов, попавших в рейтинг.

Видно, что, несмотря на взятый некоторое время назад курс на импортозамещение, госкомпании по-прежнему активно пользуются услугами международных юридических фирм: их не менее половины в списках. Наличие большого количества иностранных консультантов вверху списка, с одной стороны, демонстрирует, что рынок по-прежнему воспринимает их как юристов, представляющих комплексные услуги высшего качества, считает Георгий Коваленко, управляющий партнер EY Law. «С другой стороны, краткий анализ тендеров показывает, что они получают свои заказы в основном на проекты, в которых присутствует иностранный элемент. Это означает, что российским фирмам в своей массе сложно конкурировать с ними, создавая альянсы с зарубежными фирмами, которые не представлены на российском рынке юридических услуг», – говорит Коваленко.

«Кроме того, чиновники, как ни странно, до сих пор хотят ездить на «Мерседесах», – иронизирует по поводу соотношения ильфов и рульфов Максим Кульков, управляющий партнер «Кульков, Колотилов и партнёры».

Больше или дороже

Если одни компании оказывались в топе списка по сумме тендеров за счёт количества выигранных конкурсов, то другие, также занимающие верхние строчки таблицы по численности закупок, значительно уступали. Но им доставались более дорогие заказы. Так, Wilmer Cutler Pickering Hale and Dorr возглавил список по общей сумме контрактов благодаря только трём тендерам от группы «Газпром», средняя стоимость госзакупки составила 557,97 млн руб. Три госзаказа от НК «Роснефть» поставили на вторую строку Baker Botts (средняя сумма – 489,7 млн руб.), а полученные в 2016 году три заказа от Минюста принесли АБ «Иванян и партнеры» третье место (средняя стоимость одного тендера – 196,64 млн руб.). У ряда компаний, находящихся во второй половине списка по общей сумме, средняя стоимость одного проекта очень значительна: так, британская Brick Court Chambers получила один тендер от Минюста на 261,85 млн руб., Jones Day – единственный заказ от группы «Газпром» на 181,25 млн руб., а МКА «Феникс» – один проект от Регионального фонда на 154 млн руб.

По словам Максима Кулькова, в глаза бросается то, что масштабом проектов берут в основном международные фирмы: это может быть всего 3 проекта, как у Wilmer или Baker Botts, но зато за проект они получают примерно полмиллиарда руб. Российские консультанты выигрывают за счёт количества закупок, отмечает Кульков: «Характерный пример – ЕПАМ – 48 проектов на 1 269 млн руб., или Vegas Lex – 42 проекта на 1 032 млн руб. Хотя есть и исключения в ту и другую сторону («Иванян и партнеры» – 3 проекта на 589 млн руб., или Clifford Chance – 30 проектов на 164 млн руб.). Насколько мне известно, многие фирмы последовательно выигрывают тендеры за счет «заброса широкого невода». В маркетинговых отделах сидят специально обученные люди, которые изо дня в день только и занимаются тем, что готовят тендерную документацию. Подали в году 100 заявок, выиграли 10 – уже хорошо!»

При этом у ЕПАМ, третьего в рейтинге по общей сумме и первого по числу выигранных тендеров, средняя стоимость заказа составила 26,45 млн руб., у Vegas Lex, номер два по количеству полученных проектов, – 24,57 млн руб. У Dentons (38 тендеров) – 5,68 млн руб., у Morgan Lewis – 11,57 млн руб., у «Пепеляев Груп» (33 тендера) – 5,28 млн руб.

Мы также выяснили, какие компании больше всех преуспели в борьбе за госзаказы (учитывались только фирмы, которые за исследуемый период приняли участие не менее чем в 15 тендерах, закупка у единственного поставщика также считается победой). Этот список разительно отличается от рейтинга по общей сумме тендеров и их числу. Здесь верхние строчки списка заняли именно российские консультанты – в десятке оказались только два ильфа.

Процент выигрыша первых пяти юрфирм в списке превышает 80%. Все они представляют российский консалтинг.

Лидером стала Delcredere – из 17 тендеров, в которых она участвовала, компания победила в 16, из них 15 – закупка у единственного поставщика, показатель winrate составил 94,12%. На втором месте – ЕПАМ с показателем 88,89% и 48 выигранными тендерами из 54 (35 из 48 – закупка у единственного поставщика). Тройку замыкает Forward Legal – 23 из 27 тендеров и winrate 85,19%. На четвертом месте – «Казаков и партнеры», выигравшие 22 из 26 тендеров (84,62%, 16 у единственного поставщика), на пятом – Сliffоrd Сhаnсе СIS Limitеd (30 из 37 тендеров, 81,08%, 27 тендеров у единственного поставщика).

Лидеры в заказах

Крупнейшим заказчиком оказалась группа «Газпром», лидер и по количеству, и по сумме тендеров – 523 проекта на 7,9 млрд руб. На втором месте по числу госзаказов на юридические услуги – группа «Сбербанк», объявившая 374 тендера на 3,7 млрд руб., и «Росатом» – 281 проект на 5 млрд руб.

Некоторые компании склонны больше закупать юруслуги у единственного поставщика. К ним относятся «Сухой» (37 из 39, 94,87%), «Транснефть» (37 из 40, 92,5%), ВТБ (193 из 214, 90,19%), РЖД (80 из 110, 72,7%). Несколько ниже процент закупок у единственного поставщика – «Сбербанка» (183 из 374, 48,9%) и «Газпрома» (146 из 422, 34,6%).

Другие фирмы, напротив, не склонны выбирать одного консультанта: так, компания «Русгидро» проводила закупку у единственного поставщика лишь в 8,8% случаев. «Отдельные клиенты концентрируются на одном подрядчике, и это наводит на определенные мысли. Хотя есть и положительная тенденция, когда клиенты закупают у нескольких подрядчиков», – резюмирует Андрей Новаковский, управляющий партнёр АБ «Линия права».

Рейтинг рассчитан на основе тендеров, объявленных с 1 января 2016 года по 31 декабря 2017 года. Сведения о торгах получены из Единой информационной системы в сфере закупок и с корпоративных сайтов компаний. Учтены тендеры, проведенные в соответствии с 223-ФЗ и 44-ФЗ; закупки по Общероссийскому классификатору продукции по видам экономической деятельности обозначены как подкласс «Услуги юридические» (ОКПД 69.1).

Учитывались все виды закупок (у единственного поставщика, закрытые, открытые, внутригрупповые), кроме повторяющихся, отмененных и несостоявшихся, а также кроме тендеров, прошедших предварительный и/или предквалифицированный отбор. В общей сложности были проанализированы 6160 тендеров. Данные по тендерам в валюте пересчитаны по курсу ЦБ на дату объявления тендера. При указании в итоговом протоколе почасовых ставок, ставок за участие в одном судебном процессе, указании экономического эффекта от работы консультантов и т. д. указана начальная (максимальная) цена договора. Если компания объявила несколько победителей, то приведена начальная (максимальная) цена договора на количество победителей (без определения долей).

Каждый лот внутри одного тендера посчитан как отдельный тендер. Данные по компаниям, входящим в холдинги, приведены по группе компаний; участие в холдинге считается как доля владения в каждом звене по всей цепочке больше 50%, по данным «Спарк» на 31 декабря 2017 года. Компании, принадлежащие Минобороны, Росимуществу и т. д. не объединялись.

Полученные суммы не могут свидетельствовать о выручке юридических компаний, полученной в качестве победителей тендеров в 2016–2017 годах. Фактически получаемые компаниями суммы могут быть распределены на несколько лет, суммы могут быть уменьшены или увеличены, также невозможно определить суммы при наличии нескольких победителей или при коллективной заявке.

Не исключено, что провести еще одно аналогичное исследование не получится: в декабре 2017 года стало известно, что конкурентные закупки 126 компаний будут переведены на закрытую площадку Сбербанка. В их числе «Газпром», «Роснефть», АЛРОСА, «Россети», «Ростелеком», «Аэрофлот» и другие компании с госучастием. Решение объясняется расширением санкций со стороны США.

О том, как построить «человеческую» компанию, которая при этом будет в топе лучших юрфирм мира, рассказал Эндрю Нуссбаум, партнер корпоративной практики юрфирмы Wachtell, Lipton, Rosen & Katz – самой престижной юрфирмы Америки, которая на протяжении нескольких десятилетий удерживает лидерство на мировом рынке сопровождения крупнейших сделок и разрешения сложных корпоративных конфликтов. Нуссбаум, прочитавший лекцию студентам Высшей школы экономики о роли судебных спорах в американской практике M&A, объяснил, как организована деятельность в одной из самых ярких компаний американского юррынка и почему начинающему юристу важно поработать в суде.

Лекция была организована Кафедрой практической юриспруденции НИУ ВШЭ, которой руководит Сергей Савельев, партнер юридической фирмы Saveliev, Batanov & Partners. Сам Сергей говорит, что он очень рад тому, что уже не первый раз удается организовать лекцию с участием мировых лидеров в области корпоративных проектов и споров, которые готовы делиться своим опытом с российской публикой. Такой формат сотрудничества очень важен, так как сама работа Кафедры подразумевает обращение не только к лучшим национальным, но и мировым практикам, в том числе по управлению юридической фирмой.

10 лет подряд сайт Vault, посвященный карьере в США, называл Нью-Йоркскую юридическую фирму Wachtell, Lipton, Rosen & Katz самой престижной юрфирмой Америки. Юристы известны тем, что с удовольствием берутся за трудоемкую работу, объясняли в Vault. Впрочем, простой работы для такой компании быть не может: она специализируется на крупных и сложных сделках, в числе которых – сделка на $50 млрд по покупке Merrill Lynch банком Bank of America. Однако фирма не похожа на своих конкурентов, рассказал Эндрю Нуссбаум, партнер корпоративной практики компании. Причина – профессионализм партнеров; например, Нуссбаум, проработавший в Wachtell, Lipton, Rosen & Katz много лет, до этого успел побыть помощником самых ярких судей ВС США, часто занимающих диаметрально противоположные позиции в спорах – Рут Гинзбург и Антонина Скалиа. Но не только – это еще и особое отношение к делу.

Типичные черты американской юридической фирмы – много ассоциатов, завязанных на одного партнера, в среднем 5–7 человек, компенсация по принципу «eat what you kill» и почасовой биллинг. В Wachtell, Lipton, Rosen & Katz уверены, что строить работу надо иначе.

«Корпоративная культура в юридической фирме важна наиболее всего, потому что юридическая фирма преуспевает ровно настолько, насколько преуспевают ее сотрудники», – уверен Эндрю Нуссбаум, партнер компании Wachtell, Lipton, Rosen & Katz.

Типичные черты американской юридической фирмы – много ассоциатов, завязанных на одного партнера, в среднем 5–7 человек, компенсация по принципу «eat what you kill» и почасовой биллинг. В Wachtell, Lipton, Rosen & Katz уверены, что строить работу надо иначе.

«Корпоративная культура в юридической фирме важна наиболее всего, потому что юридическая фирма преуспевает ровно настолько, насколько преуспевают ее сотрудники», – уверен Эндрю Нуссбаум, партнер компании Wachtell, Lipton, Rosen & Katz.

О командной работе

В компании нет значительной диспропорции между количеством партнеров и количеством юристов: можно сказать, что все сотрудники обладают схожим набором компетенций, говорит Эндрю Нусссбаум. В Wachtell, Lipton, Rosen & Katz на партнера приходится не больше двух ассоциатов – это, по словам Нуссбаума, позволяет начинающему юристу напрямую контактировать с очень опытными сотрудниками. «Сегодня в большинстве случаев, напротив, молодые сотрудники учатся у тех, кто находится в юридической фирме на два года больше, чем они сами. Это менее эффективно», – уверен Нуссбаум. В компании же, по сути, применяют принцип «sink or swim» – партнер дает юристу ту же работу, которой занят сам, и ожидает, что коллега в ней разберется.

«Мы полностью вовлекаем наших сотрудников в процесс заключения сделки. Например, если в компании (участвующей в сделке – ред.) проходит заседание совета директоров, и я должен присутствовать на нем, то юрист, работающий над проектом, пойдет на это заседание вместе со мной. Мы предоставляем им опыт, возможность находится в комнатах, где принимаются решения, потому что большАя часть корпоративного права – это взаимодействия людей, понимание того, как топ-менеджеры, главы юридических департаментов думают и принимают решения. И в случае, если юристы не встречаются с менеджментом лично до тех пор, пока они не проработают в юридической фирме шесть или семь лет, то они не получают необходимого опыта, не нарабатывают соответствующих знаний», — говорит Эндрю Нуссбаум.

Стратегия Wachtell, Lipton, Rosen & Katz не нова: именно таким образом и обучали юристов раньше. «В Англии существовали особые рабочие столы для партнеров. Они были довольно длинными. Партнер сидел с одной стороны, а молодые сотрудники – на другой. Способом обучения праву для молодых барристеров и солиситоров было наблюдение за тем, чем занимается партнер и последующее повторение действий за ним. В теории молодой юрист таким образом учился, превращался в квалифицированного специалиста, потому что он находился в непосредственном контакте с профессионалами, которые делали работу очень качественно», – рассказал Нуссбаум.

Об альтернативе биллингу

Еще одна особенность компании в том, что она не ведет биллинг – учет часов, потраченных юристами. У юристов нет обязательных годовых планов, а клиент платит исключительно за ценность работы (value based), но не за потраченное время.

«Мы пытаемся оценить стоимость предоставленных услуг на основании задействованных нами ресурсов. Это могут быть количество привлеченных юристов в проекте, количество потраченного времени и, конечно же, сложность самого проекта и наша способность найти уникальное для него решение, что так ценится нашими клиентами», – пояснил Нуссбаум.

О расчете цены за услуги

«В начале проекта мы даем клиентам приблизительную оценку, и при этом на начальной стадии мы никогда не настаиваем на подписании договора с определенно указанной суммой, ведь все-таки наша задача и конечная цель состоят в том, чтобы клиенту понравилась проделанная работа, за которую он захочет заплатить подходящую цену. Если ему не понравится работа или он не захочет заплатить то, что нам кажется справедливым, мы согласимся на то, что клиент готов нам заплатить, но здесь же мы попросим его больше никогда нам не звонить, после чего перейдем к другим клиентам.

Таким образом, мы дадим приблизительную оценку вначале в виде примерной суммы, которая по мере того, как развивается проект, может измениться, и иногда существенно, поскольку кейс может оказаться сложнее, чем казалось на первый взгляд, может потребовать больше времени или ресурсов, или же, наоборот, может оказаться легче, чем предполагалось. После завершения проекта мы выставляем счет уже в размере определенной суммы. Обычно клиенты довольны и согласны, иногда же могут сказать, что хотят заплатить меньше или, наоборот, больше, так как им очень понравилось то, как мы работаем. Надо сказать, что в литигации иногда мы все же используем биллинг вдобавок к гонорару успеха, но это зависит от природы спора».

О карьере юриста

В компании также отказались от другой черты, типичной для юрфирм – компенсации по принципу «eat what you kill». Партнерская формула – жесткий lock step, когда все юристы или партнеры одного уровня получают одинаковый доход. Как говорит сам Эндрю Нуссбаум, в этой фирме спорят о чем угодно, только не о деньгах. Такой подход способствует развитию эгалитарной культуры, уверен юрист.

Впрочем, на доход юристы Wachtell пожаловаться не могут. По информации Business Insider, годовой доход ассоциата в 2016 году в компании начинался от $165 000, что только на $5000 больше, чем средние цифры в Нью-Йорке. Однако бонусы в компании огромны: до рецессии можно было получить 100% зарплаты, после – вполовину меньше, однако даже те, кто проработал в компании год, могли рассчитывать почти на $250 000.

Начинающие юристы компании оплатой довольны. «Готовность партнеров показать то, как они ценят труд ассоциатов через компенсацию, – это несомненный плюс. Это дает оптимизм на фоне тяжелой работы, которую приходится делать», – цитирует ассоциатов компании Business Insider.

Впрочем, работать приходится много – независимо от опыта: от каждого ожидается такое же усердие, как от юриста-новичка, которому в Wachtell приходится работать 12–14 часов в день.

«Наше отличие в том, что мы постоянно оказываем качественные услуги, без неудач и провалов. И это важно, поскольку, вы знаете, говорят, что ты хорош до того момента, пока ты не сделал свою последнюю ошибку, поэтому мы очень хороши. К тому же, когда юридическая фирма небольшая, она не нанимает много юристов в течение года, потому что они просто ей не нужны. Из-за этого мы принимаем на работу только лучших юристов, сохраняя высокий профессионализм коллектива, что позволяет нам не делать серьезных ошибок в работе над проектами», — рассказывает Нуссбаум.

О партнерстве и управлении фирмой

«Честно говоря, у нас ужасная система корпоративного управления, мы бы никогда не смогли стать публичной компанией. Нет, серьезно, у нас действительно жуткая система управления. За одним лишь исключением – нам она вполне подходит», – иронизирует Нуссбаум. Система, по его словам, крайне неформальна: «два партнера управляют фирмой – и это ужасная работа, потому что им нужно принимать множество решений, а большинство из нас очень рады, что это делает кто-то другой: иногда кого-то нужно уволить, решить, как распорядиться офисным пространством и прочее. В общем, целая куча дел, и, знаете, я бы лучше занимался сделками».

Чаще всего управляющие партнеры – это люди в возрасте, замечает Нуссбаум, и управление – неконечная цель их работы. «Обычно они говорят: «Окей, я буду рад позаниматься этим [управлением фирмой] в течение некоторого времени», мы в общем-то даже не устраиваем по этому поводу голосования, просто находятся люди, которые хотят этим заниматься – и занимаются. Плюсом этой позиции является разве что, если я собираюсь поехать в Москву и выступить с лекцией, мне не нужно спрашивать чьего-то разрешения», – говорит партнер.

О значимости клиента

В Wachtell в сложных сделках и спорах партнеры принимают намного большее участие в работе, чем, например, в Sullivan&Cromwel или других фирмах. Это модель работы Wachtell, так как партнерам необходимо быть вовлеченным в проект и непосредственную коммуникацию с клиентами.

О проектах фирмы

«Мы берем только те проекты, которые нам интересны», – говорит Нуссбаум. Если юристам проект не кажется достаточно значимым, они без труда от него откажутся. И, например, перенаправят клиента к коллегам: «Мы всегда рады уступить, если мы уверены, что клиенту будет комфортнее работать с другой фирмой. В таком случае мы его направим туда сами, и, как правило, это будет фирма, с которой у нас установлены отношения».

«Надо выбирать дела осмысленно – не стоит браться за каждого клиента, который к вам пришел, дела, которые больше зависят от количества юристов, чем от ваших ярких идей. Мы отказываем многим клиентам, и им это кажется странным. Они думают, что чем-то нам не угодили, и задают вопросы вроде: «Что значит вы не хотите меня представлять?». Не то чтобы мы не хотим – мы просто не видим в этом смысла. Мы возьмем с вас много денег, и мы не уверены позвоните лучше тем-то и тем-то. Мы знаем, что они идеально вам подойдут“. «И, к счастью, такие клиенты все равно к нам возвращаются, когда сталкиваются с серьезными транзакциями или значимым процессом».

О смене управляющих партнеров

«Как часто сменяются управляющие партнеры? Ну, может быть, когда один из них умирает? Сейчас фирму возглавляют два человека – Дэн Нефф и Эд Эрлихи – они очень давно в фирме и были крайне успешны; очень опытные. Строго говоря, договоренность такая, что пока они хотят этим заниматься – мы рады, что они занимают эти позиции», – говорит Нуссбаум.

Если же кто-то хочет уйти – это вполне объяснимо. «У нас был бывший партнёр, он сейчас профессор одного юридического факультета. Выдающийся корпоративный юрист. Он стал партнёром примерно 20 лет назад, а через год после получения статуса партнёра он ушёл преподавать. Процесс продвижения до партнерства в нашей фирме похож на конкурс «Кто больше всех съест пирогов». Чем больше пирогов ты съешь, тем больше у тебя шансов. А когда становишься партнёром, приз – ещё больше пирогов», – иронизирует Нуссбаум.

Об уходе на пенсию

В компании существует понятие ‘retirement partner’: есть утвержденная пенсионная политика, которая предполагает уход в отставку в возрасте 62 лет.

«После 62 можно оставаться в фирме еще 5 лет, но доля в фирме будет снижаться: чтобы дать возможность новым людям [новым партнерам] попадать в фирму, мы должны, конечно, обеспечить и уход на пенсию. Но, безусловно, могут быть исключения. Марти Липтон [один из основателей фирмы – ред.], например, гораздо старше 62 лет, но он по-прежнему полноправный партнер в фирме, что, конечно, не удивительно, но есть и другие исключения. Это один плюс небольшой фирмы – вы можете позволить себе исключения».

О сотрудниках бэк-офиса

Бэк-офису в компании уделяют много внимания: количество сотрудников бэк-офиса составляет около 400–450 человек, значительно больше, чем, например, партнеров. Особенно ценят еду, замечает Нуссбаум.

«Есть такая шутка, что в Wachtell, Lipton, Rosen & Katz очень вкусная еда, в отличие от, например, Sullivan & Cromwel, и в Wachtell, Lipton, Rosen & Katz приходят за консультацией, а остаются из-за еды».

По словам Нуссбаума, в компании вообще нет маркетологов. «Посмотрите на наш сайт! Он ужасен! Сразу станет понятно, что в фирме нет ни одного маркетолога», – говорит Нуссбаум. Однако компании они и не нужны, уверен он.

«В Wachtell, Lipton, Rosen & Katz не верят, что реклама может приводить клиентов, а человека, который бы составил небольшой буклет с описанием их опыта, они всегда найдут. При этом раньше почти ни в одной Нью-Йоркской фирме не было маркетологов, это теперь их все нанимают».

О своей карьере

Рассказал Нуссбаум и о своей карьере. В его послужном списке – работа клерком у судей Рут Гинсбург и Антонина Скалиа. Для юриста опыт работы в суде Нуссбаум считает необходимостью.

«Необходимо понимать, как составленный вами контракт прочитает третье лицо. Если вы не можете посмотреть на ваш документ с этой точки зрения (суда – ред.), вы не можете считать себя профессионалом в полной мере. Поймите, как думает судья, как он принимает решения», – заметил Нуссбаум.