Прения по ст 111 ук рф

Оглавление:

Защитительная речь по уголовному делу в отношении С. о причинении смерти К.

Ваша честь, уважаемый прокурор, присутствующие в зале! По окончании производства судебного следствия, на первый взгляд, в данном уголовном деле нет ничего необычного, создается впечатление, что обсуждаемые события преступления являются заурядными, поскольку действие происходит между лицами, злоупотребляющими алкогольными напитками, т.н. асоциальными элементами, поэтому всегда можно списать данную ситуацию по аналогии с другими и свести все это к эволюции, когда указанные персонажи ликвидируют друг друга, а выжившие отправляются в места лишения свободы, тем самым освобождая людей от своего присутствия. Не сомневаюсь, что органы предварительного следствия, в погоне за такими статистически привлекательными преступлениями, как убийство и ч. 4 ст. 111 УК РФ, зачастую не задаются вопросами об истинном характере произошедшего и роли обвиняемого в совершении того или иного преступления. Арифметика простая – есть труп – должно быть виновное лицо! Каждое преступление должно быть раскрыто! Мне это известно не понаслышке, поскольку я сам долгое время отработал в следственных органах прокуратуры.

Но я предлагаю взглянуть на эту ситуацию более детально, поскольку данная ситуация отнюдь не банальна. В ходе судебных заседаний с помощью свидетельских показаний и заключения медицинской судебной экспертизы по телесным повреждениям подсудимого С. мы установили, что именно погибший К. спровоцировал конфликт с подсудимым. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, К. с ножом в руке не только угрожал расправой присутствующим на кухне дома на месте происшествия, но в доказательство своего умысла, нанес ножевые ранения вступившему с ним в борьбу С., о чем свидетельствует медицинская судебная экспертиза, согласно которой ссадина на задней поверхности груди в проекции 10 межреберья по лопаточной линии справа и ссадина на границе передней наружной поверхности правого бедра в средней трети образовались от воздействия предмета с острым концом в срок и при обстоятельствах, указанных подсудимым! В ходе борьбы С. пришлось применить силу, нанеся несколько ударов по лицу К., в результате чего он сумел отнять нож у потерпевшего и предотвратить кровавую расправу со стороны погибшего, которому в его состоянии сильного алкогольного опьянения в голову могло прийти все что угодно!

А теперь давайте, не дай Бог, представим себя на месте С. в данной ситуации! Чтобы мы сделали при данных обстоятельствах? Я не могу судить за других, но любой про себя сделает выводы, что он бы поступил именно так, как в данной ситуации поступил подсудимый! Когда на тебя набрасывается неадекватный человек с ножом в руке, при этом высказывая угрозы физической расправы, редкий человек может собрать волю в кулак и не стать жертвой преступления. А С. смог предотвратить угрозу для себя и окружающих, виртуозно отняв нож и обезвредив нападавшего К. При этом С., как мы видим, для обезвреживания нападавшего предпринял действия, явно не представляющие угрозу не только для жизни, но и для здоровья нападавшего! Признаемся себе, каждый бы гордился собой, если бы у него хватило духу поступить также!

В этой связи возникает вопрос – а верно ли органы предварительного следствия квалифицировали действия С.? Диспозиция ч. 4 ст. 111 УК РФ предполагает умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего! Отсюда следует, что виновный должен был осознавать, что своими действиями – а именно нанесением пары ударов рукой в лицо потерпевшему он непременно причинит тяжкий вред его здоровью! Неправда ли абсурд? Тогда бы в местах лишения свободы находилась бы добрая половина граждан России за кухонные побои и выяснение отношений. Я уж не говорю о спортсменах, участвующих в единоборствах, к примеру, боксерах, которые за один поединок наносят друг другу десятки, сотни опаснейших, профессиональных ударов по голове и, тем самым, потенциально, по аналогии с данной ситуацией, подпадают под действие уголовного закона. Но это же не так! Скажите мне на милость, откуда подсудимый мог предположить, что он – человек физически не развитый и профессионально не подготовленный к участию в поединках — может нанести удары по лицу, тем более в отношении человека, проявляющего к нему агрессию, которые заведомо приведут к гибели потерпевшего. Да этого не может предположить никто!

Куда ближе к квалификации содеянного С. положение закона о необходимой обороне, предусмотренное ст. 37 УК РФ, декриминализирующее действия подсудимого! Притом, что угроза и характер посягательства намного превосходили по опасности способ необходимой обороны, избранный С. Очень близки по квалификации содеянного С. диспозиции ст.ст. 108 и 109 УК РФ, однако при более тщательном анализе не остается сомнений, что действия подсудимого идеально подходят под описание, изложенное в ст. 37 УК РФ.

В любом случае, Ваша честь, я верю, что Вы, как грамотный юрист, профессионал своего дела, тщательно разберетесь в обстоятельствах происшедшего, и вынесете справедливое решение в качестве последней инстанции, с учетом всех обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, таких как характеристики личности подсудимого, который не представляет никакой социальной опасности для окружающих, имеет малолетнего ребенка, кроме того, на всем протяжении предварительного следствия давал правдивые и последовательные показания, активно содействуя раскрытию данного преступления, что в любом случае должно истолковываться как основание для применения ст. 64 УК РФ.

Прошу считать мою защитительную речь ходатайством в защиту подсудимого!

У меня все, Ваша честь, спасибо за внимание!

Прения по ст 111 ук рф

Судье Кировского районного суда г. Уфы

от адвоката Коллегии адвокатов Республики Башкортостан « и партнеры»

А.В. 450077, г. Уфа, ул. 31/33, тел.:8-917-40-61340

Текст

выступления в прениях по уголовному делу в отношении Р.Х.

Ваша честь! Уважаемые участники процесса!

Органами предварительного расследования Р.Х. предъявлено обвинение в том, что он 22 февраля 2009 года в ночное время со своей сожительницей А. А., а также ранее знакомым Р. Х. распивали спиртные напитки в съемной квартире, расположенной по адресу: г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108. В процессе употребления спиртного, по версии следствия, между Р. Х. и А. А. возникла ссора, переросшая в словесную перепалку, в это же время, в комнату зашел Р. Х. который увидел происходящее, и на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Р.Х., решил причинить ему тяжкие телесные повреждения, а именно в период времени с 03.30 часов до 06.30 часов 22 февраля 2009 года умышленно стал наносить удары руками и ногами по различным частям тела Р.Х., затем Р.Х., по версии следствия, взял в руки деревянный табурет, ребрами сиденья которого стал наносить множественные удары по Р. Х.

По версии следствия Р. Х. причинил Р. Х. телесные повреждения в виде сочетанной травмы: закрытая черепно-мозговая травма (ушибленная в затылочной области справа, кровоизлияния в мягкие ткани в лобной области слева, в височной области слева, в темной области слева, в затылочной области справа, в проекции вышеуказанной , в височной области справа, кровоизлияния в мягкую мозговую оболочку, в кору и желудочки головного мозга), закрытая тупая травма груди (переломы ребер справа с 7 по 9 по средне-подмышечной линии, 10-12 по околопозвоночной линии, 11 ребро с повреждением пристеночной и легочной плевры и ткани правого легкого, гемоторакс), перелом правой лопатки, множественные кровоподтеки и ссадины) осложнились отеком и дислокацией головного мозга, причинили тяжкий вред здоровью и являются непосредственной причинной смерти Р. Х. По версии следствия смерть Р. Х. наступила в результате сочетанной травмы (закрытой черепно-мозговой травма, закрытой тупой травмы , перелома правой лопатки, множественных кровоподтеков и ссадин), осложнившейся отеком и дислокацией головного мозга, причиненной Р. Х. Действия Р.Х. следствием квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, т.е. как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего.

Анализ материалов уголовного дела в отношении Р.Х., собранных в ходе предварительного расследования и исследованных в судебном заседании, показания свидетелей, допрошенных в ходе судебного заседания свидетельствуют о том, что вина Р.Х. в инкриминируемом ему преступлении, предусмотренном ч.4 ст. 111 УК РФ не доказана.

К этому выводу следует прийти исходя из следующего:

1. Р.Х. себя виновным в совершении преступления не признал, показал, что действительно нанес несколько ударов по лицу Р.Х. около 23-00 часов 21 февраля 2009 г., однако это было связано с тем, что Р.Х. пытался изнасиловать гражданскую жену Р.Х. – А.А., которая ранее сообщала Р.Х., что она ждет от него ребенка. Таким образом, действия Р.Х. по нанесению ряда ударов по лицу Р.Х. были вызваны необходимостью прекратить преступные действия последнего. После произошедшего , , и парень по имени « » ушли из квартиры, дверь закрывал Р.Х., который извинялся перед Р.Х. за произошедшее.

Показания Р.Х. в части нанесения им Р.Х. лишь нескольких ударов по лицу по причине посягательств последнего на половую свободу А.А. подтверждаются показаниями допрошенных в судебном заседании А.А. и Э.Р.

Указанные свидетели указывают на то, что потерпевший Р.Х. пытался изнасиловать , при этому у него в руке по показаниям был нож, Р.Х. наносил лишь несколько ударов по лицу Р.Х. для того чтобы остановить его противоправные действия в отношении , при этом Р.Х. не наносил удары по телу Р.Х. ногами или табуреткой, крови у Р.Х. не было.

Находившиеся в квартире свидетели, показания которых были оглашены в ходе судебного заседания – и , также не подтверждают того, что Р.Х наносил удары потерпевшему Р.Х. табуреткой.

Следует также отметить, что действия Р.Х. в силу ст. 37 УК РФ должны расцениваться как совершенные в состоянии необходимой обороны, что исключает их преступность.

Наряду с этим, уголовный закон прямо относит совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны, а также противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления как смягчающие ответственность обстоятельства (п. «ж» и «з» ч.1 ст. 61 УК РФ), однако эти обстоятельства даже не были учтены следователем при квалификации действий Р.Х.

Допрошенный в судебном заседании Э.С. показал, что А.А, и Р.Х. о Р.Х. и его смерти ничего не говорили. Не подтверждают виновность Р.Х. и показания свидетеля Г.К., допрошенного в судебном заседании.

Показания свидетелей К.В. , оглашенные в судебном заседании не могут быть рассмотрены как подтверждающие виновность Р.Х. в инкриминируемом ему преступлении по причине того, что она не являлась непосредственным наблюдателем событий, произошедших на месте происшествия. Показания, которые она дала, со слов, со слов А. не могут быть расценены как достоверные, поскольку сама А. ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного заседания не допрашивалась. Показания о ее разговоре с незнакомыми мужичинами также не могут быть расценены в качестве доказательств виновности Р.Х. в совершении инкриминируемого ему преступления, поскольку не установлено никакой связи между Р.Х. и этими мужчинами.

3. Факт наличия на одной из обнаруженных в квартире табуреток отпечатков Р.Х. и крови, которая могла произойти от Р.Х., а также того что один из ударов по потерпевшего Р.Х. мог быть нанесен табуреткой прямо не свидетельствует о том, что именно Р.Х. нанес телесные повреждения Р.Х. данной табуреткой. Отпечатки Р.Х. на табуретке могли быть оставлены им когда он находился на кухне квартиры после его прихода туда. К тому же выводы, содержащиеся в заключениях экспертов номер 301 и 113 М-К являются вероятностными, а такие выводы не могут быть положены в основу приговора суда.

4. В соответствии со ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п.3 ч.1 ст. 53 УПК РФ, мною, адвокатом А.В., было получено заключение специалиста № 115/11 от 4 марта 2011 г., подготовленное на основании изучения копий материалов уголовного дела сотрудником Главного государственного центра медицинских и криминалистических экспертиз РФ судебно-медицинским экспертом, кандидатом медицинских наук, Заслуженным врачом РФ С.М. по вопросам, входящим в предмет доказывания по уголовному делу в отношении Р.Х.

В соответствии с п. 3.1. ч.2 ст. 74 и ч.3 ст. 80 УПК РФ заключение специалиста – т.е. представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами имеет статус доказательства по уголовному делу. Заключение специалиста оформлено надлежащим образом, в тексте заключения приведен подробный анализ изученных специалистом документов, отражающих содержание материалов уголовного дела.

В заключении специалиста № 115/11 указывается, что экспертом Д.Б. при подготовке заключения №603 от 24 февраля – 24 марта 2009 года по уголовному делу в отношении Р.Х. были нарушены требования УПК РФ и «Инструкции по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно — медицинской экспертизы», утв. Приказом Минздрава РФ от 24 апреля 2003г. №161, а также при производстве судебно – медицинской экспертизы не установлены имеющие значение для дела обстоятельства: в частности, из вопросов, поставленных он проигнорировал вопросы о давности смерти; о механизме и времени причинения повреждений; о давности причинения прижизненных повреждений; о степени вреда здоровью несмертельных повреждений; о времени жизни пострадавшего после получения повреждений; о возможном положении (положениях) тела пострадавшего в момент причинения ему каждого из повреждений; о возможности причинения повреждений руками или ногами человека; о наличии у пострадавшего прижизненных заболеваний, что прямо противоречит требованиям, как указанных выше законов, так и ведомственных инструкций (п.8).

В п. 1 заключения специалиста указывается, что в исследовательской части заключения эксперта не имеется описания признаков дислокации мозга, а при судебно-гистологическом исследовании не установлено признаков отека мозга.

В 6. 6 заключения указано на наличие у Р.Х. заболевания — кардиомиопатии алкогольного происхождения.

В п. 7 заключения специалиста № 115/11 указано, что смерть Р.Х. могла наступить от острой сердечной недостаточности по причине его отправления алкоголем при этом приводится ссылка на соответствующие этому обстоятельству судебно-медицинские данные, которые были необоснованно оставлены экспертом Д.Б. без внимания.

Допрошенный в ходе судебного заседания эксперт Д.Б. показал, что смерть Р.Х. наступила за 31,6 часа до проведения осмотра трупа на месте происшествия – т.е. за 31, 6 часа до 20-40 ч. 23 февраля 2009 г. Это означает, что смерть Р.Х. наступила 22 февраля примерно в 13-40. Учитывая, что в заключении эксперта Д.В. указывается что телесные повреждения причинены Р.Х. незадолго до смерти и возможность совершения потерпевшим самостоятельных целенаправленных действий в течение непродолжительного промежутка времени после получения повреждений не исключается, следует прийти к выводу о том, что телесные повреждения Р.Х. нанесены не Р.Х. а другим лицом, поскольку в соответствии с показаниями всех допрошенных по уголовному делу лиц, Р.Х. покинул квартиру по адресу: г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108 не позднее 01-30 — 02-00 22 февраля 2009 г. Таким образом, Р.Х. был жив и находился в квартире после ухода Р.Х. примерно с 02-00 до 13-40 т.е. примерно 11 часов 40 минут.

Даже если предположить что Р.Х. покинул квартиру позже чем 02-00, фактические обстоятельства дела никак не состыковывается со временем нанесения телесных повреждений, изложенным в постановлении о привлечении Р.Х. в качестве обвиняемого (с 3-30 до 6-30 ч. 22.02.2009), поскольку по обстоятельствам дела и по заключению эксперта исключается возможность жизни потерпевшего Р.Х. после нанесения телесных повреждений на протяжении значительного времени (с 6-30 до 13-40).

Также эксперт Д.В. показал, что полностью исключить возможность наступления смерти Р.Х. от отправления алкоголем исключить нельзя.

Необходимо обратить внимание и на показания представителя потерпевшего Р.Х. о том, что его брат в последние полтора года не пил после того как попал под машину и с ним побеседовал хирург. Вместе с этим, согласно заключению у потерпевшего в крови и мочи обнаружена значительная доля этилового спирта. Эти обстоятельства в совокупности показывают, что потерпевшему по указанию врача нельзя было употреблять спиртные напитки, однако он это, вопреки указаниям, делал.

Таким образом, из исследованных в ходе судебного заседания заключений эксперта и специалиста, следует прийти к выводу о возможности наступления смерти Р.Х. от отравления алкоголем.

Все вышеизложенные обстоятельства исключают возможность осуждения Р.Х. по ч.4 ст. 111 УК РФ по причине того, что время нанесения телесных повреждений, указанное в постановлении о привлечении Р.Х. в качестве обвиняемого (с 3-30 до 06-30 ч. 22 февраля 2009 г.) не соответствует фактическому времени образования телесных повреждений у потерпевшего Р.Х. и не опровергнута возможность наступления смерти Р.Х. в результате отравления алкоголем.

Следует отметить, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 «О судебном приговоре» (с изменениями от 6 февраля 2007 г.) указано, что в соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. В соответствии с ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ч. 3 ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Не устраненные в ходе судебного разбирательства сомнения относительно причины смерти Р.Х. (отправление алкоголем или телесные повреждения) а также не устраненные сомнения относительно времени нанесения телесных повреждений, обнаруженных экспертом Д.Б. у и времени смерти последнего, должны быть оценены в пользу Р.Х.

Таким образом, судебное следствие по уголовному делу в отношении Р.Х. показало, что все сомнения в его невиновности в данном деле не были устранены, что приводит к выводу о необходимости оправдания Р.Х. в связи с его непричастностью к совершенному преступлению.

4. Важное значение для рассматриваемого уголовного дела имеют показания свидетеля Э.Г. который показал, что находился в помещении Кировского РУВД г. Уфы в связи с уголовным делом в отношении Р.Х. и слышал телефонный разговор оперативного сотрудника милиции с неким лицом, как он понял, судебно- медицинским экспертом. Из содержания разговора понял, что речь шла о деле в отношении Р.Х. и о смерти Р.Х., оперативному сотруднику милиции по телефону сказали, что смерть Р.. наступила в результате отравления алкоголем, однако оперативный сотрудник требовал подготовить заключение о наступлении смерти Р.Х. от черепно-мозговой травмы. Сотрудники Кировского РУВД били и просили дать показания в отношении того, что убил кого-то но он отказался. Из – за нанесенных побоев попал в больницу.

Эти показания согласуются с п. 7 заключения специалиста № 115/11, в соответствии с которым смерть Р.Х. могла наступить от отправления алкоголем.

5. Следует особо подчеркнуть, что версия Р.Х. о его непричастности к совершенному в отношении Р.Х. преступлении, повлекшем его смерть, подтверждается допрошенным на предварительном следствии свидетелем Б.Н., показания которого были оглашены в ходе судебного заседания. Так, показал, что 22 февраля 2009 г. около 05-30 проснулся от шума, вышел из своей квартиры, зашел в к. XXX, увидел там мужчину ростом примерно 160 м. с рыжими кудрявыми волосами, женщину высокого роста с короткими волосами, а также мужчину, который пытался встать с , а у него на была кровь. Примерно в 07-00 утра шум прекратился. Затем чуть позже начался опять шум, вышел и увидел девушку с синяками на лице и двоих мужчин. В ходе судебного заседания установлено, что Р.Х. по состоянию на 22 февраля 2009 г. и на настоящий момент не подходит под описание данное . Таким образом, рано утром 22 февраля 2009 г. свидетель видел в квартире по адресу г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108, в которой впоследствии был обнаружен труп Р.Х. неустановленного в ходе следствия мужчину и женщину, при этом потерпевший Р.Х. был жив. Эти показания согласуются с показаниями его жены – свидетеля Р.А. подсудимого Р.Х. и свидетелей и о том, что в квартире постоянно собирались различные лица и употребляли спиртные напитки. Данные показания согласуются с показаниями Р.А., оглашенных в ходе судебного заседания и показаниями свидетелей , и самого Р.Х. о его непричастности к смерти Р.Х.

Таким образом, следует считать доказанным факт того, что непосредственно перед смертью Р.Х. в квартире по адресу г. Уфа, ул. Батырская, 8/1-108 находились неустановленные мужчина и женщина. Этот факт опять же ставит под сомнение виновность Р.Х. в инкриминируемом ему преступлении, поскольку его могли, и вероятнее всего, совершили эти неустановленные лица, которых видел перед смертью Р.Х. свидетель Б.Н.. И здесь опять я отмечу, что в соответствии с ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ч. 3 ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

На основании вышеизложенного

1. Р.Х. по предъявленному ему обвинению оправдать в связи с его непричастностью к совершенному преступлению.

2. Уголовное дело направить прокурору Кировского района г. Уфы для организации уголовного преследования лица, совершившего насильственное преступление, повлекшего смерть гр. Р.Х.

3. Данный текст защитительной речи приобщить к материалам уголовного дела.

Переквалификация и прекращение в суде уголовного дела

Впервые в моей практике судебный эксперт, привлеченный органом предварительного следствия для производства медицинской судебной экспертизы по уголовному делу, помог стороне защиты добиться в суде переквалификации действий подсудимого на менее тяжкую статью и прекращения уголовного дела.

Органами предварительного следствия моему подзащитному Г. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 111 Уголовного кодекса РФ, – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, и была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.

На всякий случай напомню, что наказание по данной статье предусматривает лишение свободы на срок до 8 (восьми) лет.

Согласно обвинительной версии Г. 07 августа 2016 года, около 00 часов 30 минут, находясь возле дома по установленному адресу, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, нанес потерпевшему С. удар в область головы, в результате которого С. были причинены:

открытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга средней тяжести с формированием множественных очагов ушиба двух видов обеих лобных долей, острая малая эпидуральная гематома левой височной области, травматическое САК, пневмоцефалия, перелом костей свода и основания черепа слева, гемотимпанум слева, отгематорея слева, что по признаку вреда здоровью для человека квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

По мнению стороны защиты, из доказательств, добытых в ходе предварительного следствия, какие-либо основания для вывода о наличии в действиях обвиняемого Г. признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, полностью отсутствовали.

Допрошенный с участием защитника в качестве подозреваемого и обвиняемого Г. показал, что причиной конфликта между ним и потерпевшим С. стало совершение последним мочеиспускания в общественном месте. Г. сделал С. замечание, после чего между ними возник конфликт, в ходе которого Г. нанес С. удары. При этом С., отходя назад, не удержал равновесие и упал, ударившись головой об асфальт. Г. заявил, что умысла на причинение тяжкого вреда здоровью С. у него не было. Он не мог предвидеть возможности падения С., удара его о твердую поверхность и наступления тяжких последствий.

Допрошенные по делу потерпевший С. и свидетели, по моему мнению, не сообщили о каких-либо фактах, дающих основания считать установленным не только наличие у Г. умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, но и нанесение Г. потерпевшему С. ударов со значительной силой.

При назначении медицинской судебной экспертизы мною, среди прочих вопросов, был задан ключевой вопрос эксперту, который, естественно, не был поставлен следователем:

Могли ли полученные повреждения у потерпевшего С. образоваться в результате его падения с высоты собственного роста?

Ходатайство защитника о постановке данного вопроса перед экспертом следователем было удовлетворено, вопрос был внесен в постановление о назначении судебной экспертизы.

По результатам проведенного исследования судебный эксперт на вопрос защитника ответил положительно:

«из пункта 2 выводов заключения эксперта… следует, что линейный обширный характер перелома черепа, анатомическая локализация отмеченных повреждений и расположение перелома костей черепа и очагов ушиба головного мозга соответственно противоположным полюсам мозга указывают на получение С. тяжелой черепно-мозговой травмы в результате инерционной травмы головы, которая характерна для удара головой о широкую жесткую поверхность массивного предмета.

В данном случае возникновение инерционной травмы головы ситуационно может быть связано с падением С. из исходного положения стоя назад, с поворотом вправо в процессе падения, которое завершилось ударом правой теменно-затылочной областью о жесткий тупой твердый предмет с широкой травмирующей поверхностью.

В данном случае судебно-медицинские критерии для дифференцированного решения вопроса о том, было ли падение С. самопроизвольным или не самопроизвольным, то есть вызванным посторонним воздействием, отсутствуют ввиду отсутствия повреждений, образовавшихся от воздействия ограниченного тупого твердого предмета (рука, кулак, нога и т.д.).»

Вместе с тем, указанное обстоятельство никоим образом не смутило органы предварительного следствия и прокуратуры, которые в обвинительном заключении оставили Г. прежнюю квалификацию по тяжкому составу преступления, изменив текстовку обвинения таким образом, чтобы создавалось ощущение именно умышленного причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

По окончании предварительного следствия мною была достигнута договоренность с потерпевшим С. о возмещении ему причиненного морального вреда. Первоначальный размер суммы, озвученный представителем потерпевшего, в ходе переговоров, был снижен мною в пять раз, что позволило моим доверителям закрыть этот вопрос перед судом.

Поскольку квалификация по делу не изменилась, мною было получено заявление от потерпевшего следующего содержания: «Если суд признает подсудимого виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, прошу не назначать ему строгое наказание, связанное с реальным лишением свободы. Если же суд признает подсудимого виновным по другой, менее тяжкой, статье УК РФ, предусматривающей возможность прекращения уголовного дела за примирением сторон, прошу уголовное дело в отношении Г. на этом основании прекратить».

Понятное дело, что правовая конструкция подобного заявления, равно как и возможность вынесения после стадии прений постановления о прекращении уголовного дела вместо обвинительного приговора суда, вызывали у меня определенные сомнения, однако в правильности подобной формулировки я был уверен на сто процентов.

Перед началом судебного заседания я торжественно зачитал данное заявление и приобщил его к материалам уголовного дела. Потерпевший, присутствовавший в зале суда, полностью подтвердил содержание документа и добровольность его составления.

Далее происходила стандартная процедура судебного разбирательства: допрашивались по обстоятельствам дела потерпевший, свидетели, исследовались материалы дела.

Когда дошла очередь до заключения эксперта, сторона защиты отдельно акцентировала внимание суда на интересующих ее выводах.

Государственным обвинителем было принято решение о допросе судебного эксперта.

Проанализировав возможные вопросы, которые сторона защиты могла бы задать эксперту, я пришел к выводу, что таковых у меня быть просто не может, поскольку выводы эксперта меня полностью устраивают. Осталось всего лишь убедиться в их правильности со слов самого исполнителя.

В ходе допроса прокурор «пытал» эксперта по полной, стараясь добиться от него заключения, что повреждения потерпевшего могли произойти именно от нанесения ударов подсудимым. Но эксперт, надо отдать ему должное, выдержал пытки стойко.

«Могли ли полученные повреждения образоваться от ударов подсудимого? Ведь именно удары стали причиной их возникновения?» — не унимался прокурор.

«Да, конечно же, могли, — согласился эксперт. И после небольшой паузы добавил: — «При условии, если бы подсудимый ударил потерпевшего тяжелым предметом с прямой плоской поверхностью, например, столешницей или массивной доской. Но как следует из обстоятельств дела, этого не произошло».

Моему восхищению ответами эксперта не было предела. Я сидел и сжимал пальцы крестиком.

По окончании допроса прокурор попросил перерыв и открыл Уголовный кодекс.

«Напомните, что просит потерпевший?» — после изучения статей обратился он к судье. В ответ судья вновь огласила просительную часть заявления потерпевшего.

«Это что же получается, — задумчиво произнес прокурор, посмотрев на меня, – сто восемнадцатая и прекращаем?»

В ответ я молча кивнул головой.

07 июля 2017 года по итогам судебного разбирательства по уголовному делу в отношении Г. постановлением Щелковского городского суда Московской области действия подсудимого были переквалифицированы с части 1 статьи 111 УК РФ на часть 1 статьи 118 УК РФ – причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, и уголовное дело было прекращено за примирением сторон.

Роковой удар. Переквалификация с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 118 УК РФ с последующим прекращением уголовного дела

Роковой удар. Переквалификация с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 118 УК РФ с последующим прекращением уголовного дела

О данном деле много написано в интернете, однако я хочу рассказать о нем именно с юридической стороны, чтобы люди, столкнувшиеся с подобной ситуацией, могли почерпнуть для себя необходимую информацию для построения защиты.

Речь пойдет о резонансном деле Дмитрия Морковина, заступившегося за девушку на пл. Ленина в г. Новосибирске в мае 2017 года. Дмитрий был обвинен по ч. 1 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью). В ходе осуществления защиты удалось доказать отсутствие умысла на причинение тяжкого вреда, в результате чего обвинение было переквалифицировано на ч. 1 ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности), а в дальнейшем уголовное дело было прекращено в связи с примирением с потерпевшим по ст. 25 УПК РФ (для сведения: первоначальное обвинение по ч. 1 ст. 111 УК РФ предусматривало наказание до 8 лет лишения свободы).

Фабула дела:

16 мая 2017 года в вечернее время Дмитрий Морковин находился в своем автомобиле, припаркованном на пл. Ленина в г. Новосибирске, в это время он обратил внимание на двоих мужчин, которые находились в состоянии алкогольного опьянения. Мужчины вели себя довольно вызывающий, размахивали руками, громко кричали, приставали к прохожим, один из мужчин, назовем его Павел, хватал прохожих за руки, вызывал на конфликт. Затем Павел подошел к девушке, которая стояла с парнем и шлепнул её по ягодицам. Парень, который был с девушкой, хотел за неё заступиться, но Павел стал приставать к нему, угнетал его, подавил его волю. Было видно, что парень испугался. Павел значительно превосходил его по комплекции, к тому же был не один. Парень с девушкой начали уходить в сторону метро, Павел пошел за ними, нанося пинки парню по ягодицам.

В этот момент Дмитрий решил заступиться за девушку с парнем, он вышел из машины и побежал в их сторону. Подбежав к парню Дмитрий увидел, что последний был сильно испуган. В этот момент Павел начал подходить к Дмитрию со стороны спины, выкрикивая в его адрес угрозы в нецензурной форме. Дмитрий развернулся и увидел, что Павел идет на него и начинает заносить свою руку, чтобы нанести удар, при этом выкрикивает угрозы в нецензурной форме. Чтобы защитить себя, Дмитрий нанес один удар левой рукой в область головы Павла. От удара Павел упал, в этот момент Дмитрий увидел, что на него надвигается второй мужчина, который был с Павлом, в характерной боевой стойке. Через мгновение этот мужчина опустил руки, Дмитрий тоже опустил руки. После этого Дмитрий вернулся в свою машину. Парень и девушка, за которых заступился Дмитрий тоже ушли. Забегая вперед скажу, что они больше и не нашлись, хотя их показания могли очень помочь Дмитрию.

Павел был доставлен в больницу, ему был диагностирован перелом височной кости слева, что в итоге было расценено как причинение тяжкого вреда здоровью. В отношении Дмитрия было возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью).

Линия защиты:

Ознакомившись с первоначальными документами по делу и обговорив ситуацию с Дмитрием, была избрана линия защиты, сводящееся к тому, что в действиях подзащитного отсутствовал такой обязательный элемент состава преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ, как умысел на причинение тяжкого вреда здоровью. Факт нанесения удара Дмитрий не оспаривал, он доказывался, в том числе и несколькими записями с камер видеонаблюдения.

Рассматривалась и возможность доказывания необходимой обороны, но в силу определенных особенностей юридической категории необходимой обороны, было принято решение, что основной упор защиты необходимо делать именно на неверную квалификацию инкриминируемого деяния, указывая на необходимость переквалификации на ч. 1 ст. 118 УК РФ (причинение тяжкого вреда по неосторожности).

Сложность в том, как это доказать. Важное значения здесь конечно имеет заключение судебно-медицинской экспертизы о механизме образования травмы потерпевшего. Однако одной экспертизы может быть недостаточно, важна совокупность доказательств, подтверждающих отсутствие умысла. О таких доказательствах пойдет речь ниже.

1. Доказывание отсутствия мотива на причинение тяжкого вреда здоровью.

Одним из элементов субъективной стороны состава преступления является мотив. Для того, чтобы доказать что у Дмитрия отсутствовал мотив на умышленное причинение вреда, необходимо было подтвердить, что потерпевший вел себя аморально и сам спровоцировал возникший конфликт. Кроме того, важно было установить индивидуально-психологические особенности личности Дмитрия, чтобы сделать вывод с какой целью он вмешался в происходящий конфликт между Павлом и молодой парой (с целью заступиться за девушку, в отношении которой совершались противоправные действия или с целью нанести повреждения Павлу на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений).

Благодаря широкому освещению дела в СМИ были установлены свидетели происшествия, которые смогли пояснить, что Павел действительно был пьян, вел себя аморально, приставал к прохожим.

Индивидуально-психологические особенности личности подзащитного были установлены путем проведения судебной психолого-психиатрической экспертизы, с постановкой ряда вопросов, таких как:

1. Какова общая психологическая характеристика подзащитного (темперамент, характер, склонности, потребности)?

2. Каковы индивидуально-психологические особенности подзащитного (характерологические, эмоционально-волевые)? Оказали ли они влияние на его поведение во время совершения инкриминируемого ему деяния?

3. Находился ли подзащитный во время совершения инкриминируемого ему деяния в состоянии повышенной эмоциональной напряженности, вызванной психотравмирующей ситуацией?

Были поставлены также иные вопросы, позволяющие установить важные для дела особенности личности подзащитного.

Благодаря установлению факта противоправного поведения потерпевшего, а также установлению индивидуально-психологических особенностей личности подзащитного можно было сделать вывод, что Дмитрий, подойдя к молодой паре, хотел им помочь и не преследовал цели причинения вреда Павлу. Таким образом, у подзащитного отсутствовал мотив на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

2. Доказывание отсутствия возможности у подзащитного предвидеть наступление последствий нанесенного удара.

Отличие умышленного причинения вреда здоровью от причинения вреда по неосторожности заключатся в том, что в первом случае лицо осознает, что его действия (удар) может повлечь за собой последствия в виде тяжкого вреда здоровью и желает их наступления, либо относится к ним безразлично. Во втором случае лицо не предвидит возможности наступления последствий удара, но при необходимой внимательности должно было и могло предвидеть эти последствия.

К примеру, человек обладающий специальными познаниями в области боевых искусств, применяя специальные навыки и нанося удар человеку, должен осознавать степень опасности своих действий и возможные их последствия.

Исходя из этого, по рассматриваемому делу важно было установить:

1. Был ли удар кистью в область лица Павла нанесен профессионально (с применением специальных навыков в области единоборств)?

2. Являлся ли данный удар нокаутирующим, опасным для жизни и здоровья?

3. Были ли применены при нанесении удара специальные приемы, позволяющие придать (увеличить) силу удара (например, скручивание корпуса)?

4. Был ли направлен данный удар на остановку оппонента или был направлен на причинение оппоненту серьезного (опасного) вреда здоровью?

5. Исходя из дистанции, на которой находились Дмитрий и Павел непосредственно перед нанесением удара, возможно ли было нанести иной удар (к примеру, удар в корпус, не имея специальных навыков)?

Для установления указанных обстоятельств изначально мной был опрошен в рамках полномочий адвоката-защитника специалист в области боевых искусств (тренер по боевому самбо), который по результатам просмотра видеозаписи происшествия пояснил, что удар был нанесен Дмитрием непрофессионально, каких-либо специальных навыков при его нанесении он не применял, удар по своему характеру не был нокаутирующим (опасным), специальные приемы, позволяющие придать силу в ударе Дмитрия, не усматривались.

В дальнейшем по ходатайству защиты следователем были допрошены указанный тренер по боевому самбо и тренер по боксу в качестве специалистов, которые подтвердили вышесказанное. Соответственно, нанося непрофессиональный удар, Дмитрий не мог предвидеть наступление столь серьезных последствий.

3. Доказывание отсутствия прямой причинно-следственной связи между ударом и наступлением последствий в виде тяжкого вреда здоровью у потерпевшего.

Данное обстоятельство являлось наиболее важным для решения вопроса о переквалификации действий Дмитрия, так как если тяжкий вред здоровью образовался не от удара, а от падения и соударения головой об асфальт, то в данном случае нельзя вести речь об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, так как отсутствует прямая причинно-следственная связь между действиями подзащитного и наступлением их последствий.

На разрешение экспертов мною были поставлены ряд вопросов, в том числе такие как:

1. Могли ли образоваться телесные повреждения потерпевшего в результате однократного удара кистью (кулаком) в правую часть лица?

2. Могли ли образоваться указанные телесные повреждения в результате падения и ударения об асфальт с высоты собственного роста?

3. Состоят ли полученные травмы в прямой причинно-следственной связи с ударом кистью (кулаком) в правую часть лица?

4. Состоят ли полученные травмы в прямой причинно-следственной связи с падением и ударением об асфальт с высоты собственного роста?

5. Какие повреждения образовались у потерпевшего в результате нанесения удара кистью (кулаком) в правую часть лица, какова степень тяжести данных повреждений и какие повреждения образовались у потерпевшего в результате падения и ударения об асфальт с высоты собственного роста, какова степень тяжести данных повреждений?

Из результатов полученной судебно-медицинской экспертизы следовало, что черепно-мозговая травма не могла образоваться в результате однократного удара кистью (кулаком) в правую часть лица потерпевшего. Не исключена возможность образования указанной черепно-мозговой травмы в результате падения с высоты собственного роста, учитывая её характер и локализацию.

Окончательная позиция с учетом собранных доказательств.

Исходя из полученных доказательств следовало, что Дмитрий нанес всего один удар в правую часть лица потерпевшего (черепно-мозговая травма была расположена слева). Данный удар исходя из показаний двух допрошенных специалистов (тренер-преподаватель по боксу, тренер-преподаватель по боевому самбо), не являлся профессиональным и опасным.

Действия Павла были для Дмитрия неожиданными. Превентивный удар был нанесен Дмитрием с целью остановить надвигающегося на него и агрессивно настроенного Павла, а не с целью причинить тяжкий вред здоровью. Дмитрий не добивал Павла, не наносил ему более каких-либо ударов, не полез в драку со вторым мужчиной. Не совершал никаких действий, из которых можно было бы сделать вывод об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью.

По материалам дела следовало, что тяжкий вред здоровью был причинен не от удара подзащитного, а от падения и ударения головой об асфальт потерпевшего, который был настолько пьян (что также было установлено по делу), что от любого толчка, мог упасть на асфальт.

Из всего этого следовал вывод — не удар явился причиной тяжкого вреда здоровью, а падение и ударение об асфальт.

Итог по делу:

После длительного расследования ранее предъявленное Дмитрию обвинение по ч. 1 ст. 111 УК РФ было переквалифицировано на ч. 1 ст. 118 УК РФ. В дальнейшем в ходе предварительного слушания в суде, уголовное дело было прекращено в связи с примирением с потерпевшим, то есть по основанию, предусмотренному статьей 25 УПК РФ, в соответствии со ст. 76 УК РФ. Таким образом, Дмитрий был освобожден от уголовной ответственности по настоящему делу.

С постановлением о прекращении уголовного дела можно ознакомиться здесь.

Автор статьи – адвокат Спиридонов Михаил Владимирович.

На базе данного дела было решено создать группу в ВК посвященную вопросам необходимой обороны и неумышленным преступлениям, чтобы люди, попавшие по воле случая в тяжелую правовую ситуацию, могли найти в данной группе полезную для себя информацию, получить юридическую консультацию, ознакомиться с подобными ситуациями, судебной практикой и многим другим по обозначенной теме.

Освещение данного дела в СМИ можно почитать по ссылкам:

Новосибирец вступился за девушку на площади Ленина и попал под уголовное дело

8 лет за нокаут

Кто кого избил: в деле сибиряка, вступившегося за девушку на площади Ленина, появились новые улики

Дело Морковина: с сибиряка, который вступился за девушку на площади Ленина, требуют 750 тысяч

Дело заступившегося за девушку сибиряка Морковина дошло до суда

Суд закрыл дело о драке на площади Ленина: заступившийся за девушку Морковин заплатил 90 тысяч

Уголовное дело в отношении Дмитрия Морковина прекратил суд в Новосибирске

Были и другие статьи, о которых можно почитать в интернете по ключевым словам.

Также предлагаю к просмотру интервью по данному делу:

Радио Комсомольская Правда. Дело Дмитрия Морковина.