Мошенничество должностного лица ук рф

ДОЛЖНОСТНОЕ МОШЕННИЧЕСТВО

С вступлением в силу Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и принятием Кодекса профессиональной этики адвоката «уголовная защита» претерпевает кардинальные изменения. Не только само адвокатское сообщество, но и правоохранительная, судебная системы, органы юстиции связывают с этими документами большие надежды на упорядочение адвокатской деятельности, очищение рядов адвокатуры от отдельных недобросовестных ее представителей. Признаемся, подобное явление в нашей жизни — не самая приглядная тема для исследования, однако стыдливое замалчивание этой проблемы чревато пагубными последствиями.

Одним из самых опасных преступлений, к сожалению, в последнее время широко распространенным в уголовном судопроизводстве, является мошенничество, совершаемое недобросовестными представителями профессионального сообщества. Рассмотрим наиболее часто применяемые способы мошенничества, совершаемого недобросовестными адвокатами. «Хрестоматийный пример» этого преступления, описанный во многих учебниках и пособиях по уголовному праву, — это присвоение виновным денежных средств или имущества под предлогом дачи взятки должностному лицу.

Приведем типичный случай. По делу о разбойном нападении и убийстве был задержан и арестован гражданин Азербайджана М. Родственники обвиняемого, состоятельные люди, но неместные жители, навели справки и заключили соглашение с самым «известным и грамотным», как его отрекомендовали знакомые, адвокатом.

Защитник оценил уровень состоятельности доверителей, приняв при этом во внимание, что они приезжие, иностранцы, практически никого не знают в регионе. Он сумел произвести на них впечатление своими рассказами о выигранных делах. В приватной беседе упоминал десятки фамилий руководителей правоохранительных органов области, следователей, прокуроров, судей. Многих называл по именам, панибратски, подчеркивая неформальные, близкие с ними отношения. Здесь же он «по секрету» рассказал, что в городе якобы существуют «расценки за услуги» правоохранительных органов. Вздыхая и кляня коррупцию во всех эшелонах власти, адвокат поведал, что за условную меру наказания по столь сложному делу, столь тяжкой статье Уголовного кодекса в отношении приезжего лица понадобится не менее 10 тыс. долларов только на взятки для следователей. Родственники безропотно выдали деньги, но тот никаких взяток никому не передавал. Через 10 дней после задержания адвокат обжаловал арест подзащитного в суд (гл.16 УПК РФ). Суд оставил жалобу без удовлетворения. Тогда адвокат заявил подзащитному и его родственникам, что он передал взятку судье в размере 2 тыс. долларов, но этого оказалось мало, надо еще 7 тыс.

Родственники собрали и эту сумму. И так на протяжении досудебного и судебного производства по делу адвокат регулярно требовал от доверителей деньги якобы на взятки, а полученное присваивал. При этом он рассказывал красочные истории — небылицы о том, как бьется за интересы клиента, ходит в рестораны со следователями и прокурорами, делает им подарки и т.п. Но увы, ничего не получается из-за предвзятого отношения должностных лиц к иностранцам, из-за того, что якобы «противоборствующая диаспора» заплатила «встречные взятки», чтобы арестованного не отпускали,- одним словом, кругом козни врагов и т.д.

Несмотря на все обещания, обвиняемого осудили к 20 годам лишения свободы. После этого на адвоката было организовано покушение. Мошенник с семьей уехал из области. По поводу квалификации этого хрестоматийного примера Верховный Суд отмечает, что если мошенник склоняет какое-либо лицо к даче взятки должностному лицу, принимает на себя функции посредника и присваивает полученные для передачи ценности, то он несет ответственность за мошенничество, а также за подстрекательство к даче взятки.

От себя добавим, если адвокат лжет, что конкретное должностное лицо вымогает взятку у его подзащитного, то те же его действия подлежат квалификации по совокупности с преступлением, предусмотренным ч.3 ст.298 УК РФ — клевета в отношении судьи и других перечисленных в ч.1 и 2 данной статьи должностных лиц, соединенная с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Подобные преступления наносят колоссальный вред и интересам правосудия, и авторитету адвокатуры, и чести, достоинству, деловой репутации конкретных судей, прокуроров, следователей, что не раз уже отмечалось в печати. Коэффициент латентности таких преступлений крайне высок. Адвокаты — мошенники и взяткодатели идут на любые аферы с целью обманным путем получить деньги доверителей. Во многом (хотя, конечно же, далеко не во всем) широко распространяемые слухи о «повальном взяточничестве», «круговой поруке» среди следователей, прокуроров, судей — результат работы недобросовестных адвокатов и других мошенников, предлагающих услуги посредников во взяточничестве. Слухи о том, что в конкретных регионах существуют «расценки на взятки», «пирамида взяточников», где каждое звено делится частью поборов с вышестоящим и т.п., очень часто формируются именно такими мошенниками.

Существуют и принципиально иные способы мошенничества. По одному из изученных нами дел адвокат, заключив соглашение и получив гонорар, реально не осуществлял защиту в связи с занятостью по другим делам, командировками и т.п. Были сорваны следственные действия. Для доверителя он придумал историю, будто бы почти каждый день ходит к следователю и прокурору, обивает пороги, пытаясь помочь своему подзащитному.

Но кругом враги, и он не может их одолеть. В более простых ситуациях недобросовестный адвокат просто требует и берет деньги, ничего не обещает, ничего не делает, но и деньги не возвращает (уходит «в запой», уезжает из населенного пункта на длительное время и т.п.). Как разъяснил по подобным примерам Верховный Суд: «Получение денег под условием выполнения обязательства, в последующем не выполненного, может квалифицироваться как мошенничество, если установлено, что обвиняемый не имел намерения выполнить взятое обязательство и преследовал цель завладеть деньгами».

Специфика работы защитника в уголовном процессе такова, что очень трудно оценить, выполнил ли адвокат свои обязательства по соглашению или нет, подлежит ли возврату доверителю сумма уплаченного гонорара, или адвокат полностью ее «отработал». Еще труднее доказать, что недобросовестный защитник уже при получении денег (имущества) имел намерение присвоить их, не выполнив взятые на себя обязанности по защите, т.е. совершил мошенничество. Тем не менее бывают случаи, когда сделать это несложно.

Так, по одному из дел недобросовестный адвокат заключил три соглашения с доверителями в среду, получил гонорары, но при этом еще в понедельник приобрел авиабилеты на четверг с целью выезда в длительный отпуск. Причем ему было известно, что большую часть работы по защите подозреваемых, обвиняемых по этим уголовным делам, необходимо сделать именно в первые дни с момента заключения соглашения.

Таким образом, заключая соглашения, адвокат заранее понимал, что не выполнит обязательств перед доверителями. В его действиях усматриваются признаки мошенничества. Говоря о распространении мошенничества в адвокатской среде, следует быть объективным и непредвзятым. Ведь очень часто коррумпированные адвокаты и коррумпированные чиновники от правосудия на самом деле образуют преступные группы, нагло вымогающие у доверителей взятки.

Не менее распространенным, но еще более сложным в квалификации, выявлении и расследовании является способ мошенничества, основанный на частичной передаче предмета взятки. Речь идет о случаях, когда коррумпированный адвокат, а «по совместительству» и мошенник, требует на взятки для судьи, следователя определенную сумму, получает ее, но передает взяткополучателю только часть, как правило, менее половины, обманывая тем самым и взяткополучателя, и взяткодателя.

Действия такого адвоката подпадают под признаки совокупности преступлений: — статей 33 (ч.4) и 291 (ч.1) УК РФ — подстрекательство к даче взятки (если подстрекательские действия имели место); — статьи 33 (ч.5) и соответствующая часть и пункт ст.290 УК РФ соучастие в форме пособничества в получении взятки; — статьи 33 (ч.5) и соответствующая часть ст.285 УК РФ соучастие в форме пособничества, в злоупотреблении должностными полномочиями; — соответствующая часть и пункт ст.159 УК РФ — мошенничество.

В подобных примерах как мошенничество может квалифицироваться хищение той части взятки, которую недобросовестный адвокат не отдал должностному лицу и присвоил. Если же дележ взятки состоялся с ведома и согласия должностного лица, то действия посредника подлежат квалификации только по трем первым составам преступлений и дополнительной квалификации по ст.159 УК РФ не требуют.

Наиболее часто жертвами адвокатов-мошенников становятся лица — потерпевшие следующих типов («группа жертв»): — «приезжие» доверители, т.е. жители не того региона (государства), где было совершено преступление и (или) возбуждено уголовное дело; — лица, не владеющие языком уголовного судопроизводства (ст.18 УПК РФ, в ред. Федерального закона от 29 мая 2002 г. N 58-ФЗ); — лица, склонные к защите своих законных и незаконных интересов неправомерными средствами, путем дачи взяток, сделок с «нужными» людьми, путем незаконного противодействия правосудию и предварительному расследованию.

Это такие лица, которые убеждены, что даже законный интерес (не говоря уже о незаконном) можно защитить только незаконными средствами. Поэтому они не видят иного пути, как нанять именно нечистоплотных адвокатов из числа тех, у кого имеются неформальные связи с коррумпированными следователями, прокурорами, судьями. Добросовестный адвокат, не приемлющий незаконных, аморальных методов защиты, не дающий никаких гарантий и брезгующий упомянутыми связями, как бы он ни был опытен и квалифицирован, не устроит таких доверителей; — лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, не имеющие специального юридического образования и (или) опыта и навыков участия в уголовном судопроизводстве.

Часто жертвами мошеннических действий со стороны недобросовестных адвокатов становятся люди, которые в действительности вообще не совершали преступления, либо совершили малозначительное деяние (ч.2 ст.14 УК РФ), либо совершили преступление небольшой (средней тяжести), но в силу своей неопытности, некомпетентности ошибочно полагают, что совершили более тяжкое преступление.

Такие люди в силу своей в целом законопослушной социальной установки тяжело переживают обстоятельства, ставшие предметом расследования. Они преувеличивают характер и степень своей вины и порой сильно раскаиваются в действительно или мнимо содеянном. Так, по делу, возбужденному по факту предполагаемого хищения компьютера типа ноутбук из бухгалтерии государственного предприятия, было установлено, что дорогостоящий прибор к себе домой унесла одна из бухгалтеров на период своего отпуска, чтобы написать с его помощью дипломную работу (студентка — заочница), а затем вернуть в бухгалтерию.

Предупредить об этом главного бухгалтера она забыла, а случаи «заимствования» компьютеров на предприятии бывали и до нее. Разумеется, в силу объективных и субъективных обстоятельств она не имела умысла на противоправное, корыстное и безвозмездное обращение в свою пользу государственного имущества (примечание 1 к ст.158 УК РФ). Однако по возбужденному уголовному делу она первоначально была допрошена в качестве подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ст.160 ч.3 п.«б» УК РФ — хищение чужого имущества, вверенного виновному, путем присвоения, совершенное лицом с использованием служебного положения, в крупном размере.

Страшно напуганная случившимся, терзаемая муками совести, она обратилась в юридическую консультацию, где ей попался нечистоплотный адвокат. Понимая, что дело в отношении доверителя рано или поздно будет прекращено за отсутствием состава преступления (п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ), видя, что перед ним некомпетентная, запуганная и вместе с тем совестливая женщина, выяснив, что больше проконсультироваться по такому вопросу ей не с кем, адвокат стал, напротив, еще более «сгущать краски».

Сказал, что ей почти наверняка грозит наказание в 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества (и показал максимальную санкцию ч.3 ст.160 УК РФ), ее вина будет обязательно доказана, а единственный способ уйти от ответственности — дать взятку следователю, который, «по счастью», является его хорошим знакомым. И подозреваемая, поверив своему адвокату, отдала ему все свои и родственников сбережения — 5 тыс. долларов.

Для большинства живущих в постсоветском пространстве не секрет, что у многих наших соотечественников поколениями вырабатывался безотчетный страх перед правоохранительными органами. Его можно назвать «синдром 37 года», когда человек, даже осознавая, что не виновен, может легко поверить в то, что его незаконно осудят к лишению свободы, репрессируют. Этим синдромом успешно пользуются адвокаты-мошенники. В приведенном примере защитник не делал практически ничего. Уже в тот же день узнал от следователя, что уголовное дело будет прекращено сразу по окончании ревизии, если не будет установлено иных преступных деяний.

Далее он был занят лишь тем, что инсценировал «хорошие отношения» со следователем и прокурором и свою активную защитительную деятельность. Чем дольше следователь тянул с вынесением постановления о прекращении дела, тем адвокату было выгоднее. Причем надо оговориться, делалось это неумышленно. Практика показывает, что часто даже по делам без «судебной перспективы» принятие решения о прекращении дела следователи затягивают до предела, т.е. до истечения срока следствия. Тому есть несколько причин, но основные из них- непомерная нагрузка следователей, а порой элементарная лень и несобранность с их же стороны.

В результате за два месяца адвокат успел добиться от клиентки оплаты еще 10 тыс.рублей, питался, выпивал за ее счет, пользовался разнообразными услугами с ее стороны и со стороны ее родственников. Затем адвокат, в лучших традициях актерского мастерства, эффектно преподнес факт прекращения дела как свою личную заслугу и «остался в памяти спасенных» благодетелем и лучшим адвокатом города. Особенно опасны подобного рода мошеннические действия, если они совершаются преступной группой «коррумпированный адвокат — коррумпированный следователь».

В этом случае в инсценировке участвуют оба «актера», которых закон обязал быть процессуальными противниками. В преступной связке следователь (оперуполномоченный, прокурор, судья) «пугает» всеми мерами процессуального и непроцессуального принуждения, а адвокат подтверждает реальность угроз, прогнозирует еще более тяжелые последствия, но обещает сделать все возможное в пользу вконец запуганного подзащитного. Разумеется, за «очень дополнительные деньги».

Нередки случаи, когда реально даже не возбуждается дело, не проводится проверка в порядке ст.144 УПК РФ, заявление (сообщение) о преступлении даже не регистрируется. То есть все дело, все меры уголовного преследования полностью инсценируются, жертве мошенничества предъявляются фиктивные документы (постановление о возбуждении уголовного дела, протокол задержания и др.). Приведем типичный пример подобного преступного сговора. Иногородний студент был доставлен в кабинет оперуполномоченного за совершение хулиганских действий на железнодорожном вокзале.

Тут же в кабинете оперативник с нарушением всех норм Уголовно-процессуального кодекса провел у него личный обыск, в ходе которого подкинул, а затем изъял из кармана доставленного наркотическое средство — гашиш в количестве 0,8 грамма. Был составлен фиктивный протокол задержания по подозрению в совершении преступлений (ст.91, 92 УПК РФ), предусмотренных ст.228 и 213 УК РФ, а также письмо — уведомление по месту учебы. Испуганный, чувствующий свою вину за совершенное хулиганство (на самом деле мелкое), студент стал уговаривать оперативника отпустить его и не сообщать в вуз о «преступлении». При этом невольно дал понять ему о своей платежеспособности.

Тут же появился срочно вызванный «карманный» адвокат, который в конфиденциальной беседе объявил сумму «гонорара — взятки» 5 тыс. долларов. Студент согласился и был отпущен, а через пару дней, съездив домой, отдал требуемую сумму адвокату. Сообщение о хулиганстве и незаконном хранении наркотиков в книге учета преступлений (КУП) не регистрировалось, уголовное дело не возбуждалось.

Подобные действия адвоката могут быть квалифицированы в том числе и как мошенничество. Возможные совокупности — подстрекательство к даче взятки; пособничество в ее получении, и в превышении должностных полномочий. Возможна и дополнительная квалификация по ст.299, 300, 303 УК РФ и другим, через соучастие (ст.33 УК РФ), со ссылками на приготовление или покушение (ст.30 УК РФ). Но в первую очередь самую строгую ответственность должен понести тот самый оперуполномоченный организатор и основной исполнитель преступления.

Рассмотренные примеры показывают, сколь просты способы совершения подобных преступлений, и в то же время — насколько затруднено их выявление. Уровень латентности подобных посягательств исходя из данных проведенного нами специального исследования — один из самых высоких в структуре преступности. Изучение типичных свойств личности недобросовестных адвокатов выявило, что большинство из них стремится наладить хорошие взаимоотношения со своими процессуальными противниками (или судьями). Однако сами по себе хорошие взаимоотношения между адвокатами и судьями, представителями стороны обвинения ни в коем случае не следует расценивать как некий признак коррумпированности.

Напротив, конструктивные и доброжелательные отношения между указанными лицами есть один из признаков высокого мастерства и порядочности конкретного адвоката. Практика свидетельствует, что факты мошенничества и взяточничества не редки со стороны бывших сотрудников правоохранительных органов. Как заметил Г.М. Резник: «Вчерашние работники МВД и ФСБ ведут прием чуть ли не в своих прежних кабинетах, а дела им подбрасывают недавние сослуживцы».

К глубокому сожалению, адвокат — мошенник в меньшей степени боится наказания, предусмотренного законом, ибо, еще раз подчеркнем, раскрываемость таких преступлений ничтожно мала. Даже приведенные примеры наглядно показывают, что потерпевшие не очень-то заинтересованы в подаче заявлений, а правоохранительные органы не проявляют надлежащей инициативы в раскрытии этих опаснейших преступлений.

Больше всего мошенник боится физической расправы со стороны обманутых им лиц, особенно если они относятся к так называемой группе риска. Это: — представители организованных преступных формирований (ОПГ, ОПС); — бывшие работники правоохранительных органов, их близкие родственники и другие лица, имеющие опыт общения с адвокатами в уголовном судопроизводстве; — местные жители, имеющие обширные связи среди работников суда, органов юстиции, правоохранительных органов; — рецидивисты (прежде всего опасные и особо опасные); — другие лица, имеющие криминальный опыт, особенно судимые, отбывшие наказание в виде лишения свободы.

В исправительно-трудовых учреждениях хорошо известны истории о недобросовестных адвокатах, защитниках — мошенниках, «коррумпированных» адвокатах. Никто никогда, надо полагать, не сможет провести соответствующего репрезентативного криминологического исследования, но можно с большой долей вероятности предположить, что значительная часть посягательств на жизнь адвокатов, расправ с ними, их семьями и близкими, фактов уничтожения их имущества связана с тем, что этих адвокатов заподозрили в мошенничестве или коррумпированности.

Именно поэтому среди «группы жертв» таких адвокатов были названы иногородние, лица, не владеющие языком судопроизводства, впервые привлекаемые к уголовной ответственности и другие. Эти типы людей наименее опасны для мошенников, чаще всего у них нет реальной возможности наказать обманщика, даже если поймут всю очевидность их поступка.

Именно поэтому опытный адвокат-мошенник при первом же знакомстве с доверителем как бы тестирует, диагностирует его. Если клиент относится к «группе жертв», есть шанс обмануть его безнаказанно. Если перед мошенником представитель «группы риска», осторожный мошенник вряд ли пойдет на это преступление. Все сказанное ни в коем случае не должно бросать тень на все профессиональное адвокатское сообщество. Подавляющее большинство адвокатов – безусловно честные и порядочные люди, для которых закон и профессиональная этика является главными ориентирами в работе.

Вместе c тем, на борьбу с адвокатами — мошенниками — и, что еще более важно, — с их соучастниками в правоохранительных и судебных ведомствах следует обратить самое пристальное внимание всем государственным органам, а также самой адвокатуре, особо заинтересованной в очищении своих рядов от случайных людей — циничных и зарвавшихся от безнаказанности дельцов от правосудия.

Квалификация мошенничества (ст. 159 УК РФ, 159.1- 159.6 УК РФ))

В ст. 159 УК РФ мошенничество определяется как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

При описании понятия мошенничества в диспозиции отмеченной ст.

1. Предметом мошенничества (в т.ч. и вымогательства) может выступать не только чужое имущество, но и право на него 1 .

2. Предмет преступления для мошенничества — признак факультативный. В случаях, когда деяние выражается в хищении чужого имущества, мошенничество является предметным преступлением, а в случаях приобретения мошенником права на имущество — беспредметным [XIX] [XX] .

По мнению И.А. Клепицкого, дискуссия о том, что считать предметом мошенничества в случае приобретения права на имущество, является надуманной, поскольку (в свете существующего в доктрине понимания «права на имущество») очевидно, что в таких случаях предметом преступления будет то имущество, право на которое приобретает виновный. Мы с данным мнением соглашаемся.

В случае с мошенничеством законодатель предусмотрел ответственность как за посягательство на право собственности в полном объеме, так и за нарушение отдельных правомочий собственника или другого лица. Здесь возможно приобретение права пользования без хищения имущества, в данном случае виновный использует имущество потерпевшего для извлечения различных выгод.

Законодатель не раскрывает сущность приобретения права на имущество и отделяет от понятия «хищение чужого имущества» союзом «или». Таким образом, данное деяние хищением не является, оно не связано ни с изъятием, ни с обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц.

Право на чужое имущество может быть закреплено в различных документах, например, в завещании, страховом полисе, доверенности на получение тех или иных ценностей, в различных видах ценных бумаг. Имущественные права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требований (цессии). Права по ордерной бумаге, т.е. с указанием лица, которым или по приказу которого должно быть произведено исполнение, передаются путем совершения на этом документе передаточной надписи — индоссамента. Индоссамент, совершенный на ценной бумаге, переносит все права, удостоверенные ею, на лицо, которому они передаются. Бланковый индоссамент вообще не содержит указания на лицо, которому переданы имущественные права (ст. 146 ГК РФ). Именно документы, содержащие указания на имущественные права, включая их приобретение, нередко бывают предметом различных мошеннических операций. Причем с момента получения мошенником документа, на основании обладания которым он приобрел право на имущество, преступление признается оконченным, независимо от того, удалось ли ему получить по этому документу соответствующее имущество (в натуре или в денежном эквиваленте) [XXI] .

В гражданском праве право на имущество отождествляется с имущественными правами, которые определяются как субъективные права определенных правоотношений (по поводу владения, пользования, распоряжения и т.д.). Однако с уголовно-правовой позиции приобретение права на имущество не идентично владению, пользованию или распоряжению этим имуществом. Оно включает лишь такие права, которые зафиксированы в официальных документах, дающих право на
получение конкретного жилища. Специфика данной разновидности мошенничества состоит в следующем. Лицо, совершившее такое преступление, на начальном (с момента получения права на чужое имущество) этапе не завладевает им, не может осуществить право владения, пользования, распоряжения по своему усмотрению. Таким образом, приобретение права — не что иное, как предпосылка для последующего владения чужим имуществом в полном объеме. Причем собственник или иной владелец имущества могут воспрепятствовать виновному в реализации приобретенного права, посредством обращения в правоохранительные органы 1 . Таким образом, приобретение права на чужое имущество применительно к ст. 159 УК РФ можно определить как действия, направленные на получение реальной возможности противоправного, безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в свою пользу или пользу других лиц, с причинением ущерба собственнику или иному владельцу.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 разъясняется, что если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным (в частности, с момента регистрации права собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом; со времени заключения договора; с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право на имущество, или со дня принятия иного правоустанавливающего решения
уполномоченными органами власти или лицом, введенными в заблуждение относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом).

Приведенное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ указывает на то, что мошенничество, характеризующееся приобретением права на чужое имущество, следует считать оконченным с момента перехода права на это имущество от собственника или иного владельца к виновному. При этом имущественного ущерба как такового может и не наступить, поскольку само имущество не всегда в этом случае выбывает из владения и пользования собственника, то есть продолжает оставаться в его ведении. В этой связи, представляется, что было бы ошибкой связывать момент рассматриваемого вида мошенничества с моментом причинения имущественного ущерба. Состав данного мошенничества сконструирован законодателем скорее как формальный, моментом окончания которого будет являться совершение виновным самого деяния (независимо от наступивших последствий), в данном случае — приобретение (переход) права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. Например, на основании фиктивного договора купли-продажи недвижимого имущества (жилого помещения) состоялась государственная регистрация перехода права собственности на него к виновному 1 .

Момент окончания мошенничества в виде хищения во всех случаях напрямую связан с моментом завладения виновным имуществом и его реальной возможностью распорядиться им по своему усмотрению. Но из этого правила некоторые авторы пытаются делать исключения, указывая, что в условиях исполнения гражданско-правовых обязательств момент окончания преступления связан с моментом истечения срока исполнения таких обязательств [XXII] [XXIII] . В обоснование своей
позиции они ссылаются на то, что до наступления обозначенного в договоре срока лицо может изменить свою первоначальную позицию и исполнить обязательство. Мы считаем это неверным. Квалифицируя такие деяния, необходимо исходить из того, как лицо распорядилось полученными средствами, имело ли оно реальную возможность в выполнении обязательств и предпринимало ли какие — либо действия для их выполнения. Кроме этого, для правильной квалификации деяния очень важно установить момент возникновения умысла на хищение полученных средств. Мошенничество имеет место только тогда, когда умысел на хищение возник до момента заключения соглашения об исполнении обязательств, а само заключение такого соглашения являлось лишь средством обмана. Если же умысел на хищение чужого имущества возник уже после заключения соглашения, то деяние виновного должно быть квалифицировано как присвоение или растрата (ст. 160 УК РФ)

Наиболее важным признаком объективной стороны мошенничества является способ его совершения, выражающийся в обмане или злоупотреблении доверием (что отличает его от других видов хищений). При совершении данного преступления потерпевшая сторона добровольно передает денежные средства или право на имущество, субъекту преступления, полагая, что последний имеет право на его получение или совершает легитимные действия в интересах потерпевшего. При этом именно обман или злоупотребление доверием побуждают собственника или иного законного владельца передать преступнику имущество или право на него. В составе мошенничества обман и злоупотребление доверием выступают в роли вспомогательного действия, обеспечивающего выполнение основного (изъятие имущества и обращение его в свою пользу) и включение в него.

Понятие обмана применительно к составу мошенничества законом не раскрыто, однако его общее определение выработано теорией уголовного права.

В юридической литературе обман чаще всего определяется как сознательное искажение истины (активный обман) или умолчание об истине, состоящее в сокрытии фактов или обстоятельств, которые при добросовестном и соответствующем закону совершении имущественной сделки должны быть сообщены (пассивный обман).

По поводу активного обмана, как правило, вопросов не возникает, а по поводу пассивного обмана возникает вопрос, как определить, умалчивал ли виновный об истине до перехода имущества, в момент перехода или после него? Ответ на этот вопрос заключается в том, что бездействие в уголовном праве считается наказуемым только в том случае, если у субъекта была обязанность действовать. Следовательно, нет умолчания об истине, пока не возникла обязанность сообщить ее.

Обман при мошенничестве может быть устным, письменным или в виде конклюдентных действий (т.е. на основе которых можно сделать заключение об утверждении или отрицании мошенником каких-либо фактов), заменяющих слова, либо подкрепляющих их.

Содержание обмана в составе мошенничества может быть различным. Так, например, Н.А. Лопашенко классифицирует содержание мошеннического обмана на семь видов:

1) обман относительно действительных намерений;

2) обман в предмете преступления: в его свойствах, качестве, количестве;

3) обман в каких-либо фактах или событиях;

4) обман в личности виновного;

6) так называемый «цыганский обман», или обман с использованием гадания;

7) обман в лечении или целительстве и др. 1 .

Злоупотребление доверием при мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например, служебным положением лица либо личными или родственными отношениями лица с потерпевшим.

Злоупотребление доверием также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита, аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнить свои обязательства).

Злоупотребление доверием чаще всего встречается в сочетании с обманом. Обычно преступник, прежде всего, стремится завоевать доверие жертвы, чтобы легче было совершить обман. Обман во многих случаях не мог бы быть совершен, если бы потерпевший не испытывал определенного доверия к обманщику. Поскольку обман используется преступником не только для того, чтобы побудить потерпевшего передать имущество, но и с целью расположить к себе потерпевшего, заручиться его доверием, такой обман выглядит одновременно как злоупотребление доверием. Поэтому злоупотребление доверием и обман в мошенничестве очень часто взаимно переплетаются. Как самостоятельный способ совершения мошенничества вне связи с обманом злоупотребление доверием играет роль значительно реже [XXIV] [XXV] .

Рассматривая особенности квалификации мошенничества, следует обратить внимание на то, что совершение мошенничеств в большинстве случаев становится возможным, ввиду использования виновными поддельных документов.

Получение таких документов, как правило, становится возможным вследствии:

— ненадлежащего выполнения должностными лицами своих обязанностей и по их небрежности;

— получения должностными лицами незаконных вознаграждений;

— наличия корыстной и иной личной заинтересованности должностных лиц в совершении мошенничества;

— опасения должностными лицами осуществления угроз, высказываемых преступником или иными лицами.

Квалифицировать подобные деяния должностных лиц, в первом случае, необходимо по ст. 293 УК РФ как халатность, во втором — по ст. 33 ч. 5 и 159, 290, 292 УК РФ как пособничество в совершении мошенничества, получение взятки и служебный подлог. Аналогично квалифицируются и действия, описанные в третьем случае, если из квалификации будет исключена ст. 290 УК РФ. В четвертом случае, привлечение должностного лица к уголовной ответственности невозможно в силу наличия обстоятельств, исключающих преступность его деяния — психическое принуждение (ст. 40 УК РФ) и крайняя необходимость (ст. 39 УК РФ).

С субъективной стороны мошенничество характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла, а также корыстной целью и корыстным мотивом.

О наличии умысла, направленного на хищение, могут свидетельствовать, в частности, заведомое отсутствие у лица реальной финансовой возможности исполнить обязательство или необходимой лицензии на осуществление деятельности, направленной на исполнение его обязательств по договору, использование лицом фиктивных уставных документов или фальшивых гарантийных писем, сокрытие информации о
наличии задолженностей и залогов имущества, создание лжепредприятий, выступающих в качестве одной из сторон в сделке.

Следует учитывать, что указанные обстоятельства сами по себе не могут предрешать выводы суда о виновности лица в совершении мошенничества. В каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.

При решении вопроса о виновности лиц в совершении мошенничества необходимо иметь в виду, что обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстного мотива и корыстной цели, т.е. стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц.

Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки мошенничества, предусмотренные ч. 2 и 4 ст. 159 УК РФ, совпадают с аналогичными признаками, предусмотренными ст. 158 УК РФ. Есть необходимость остановиться только на таком квалифицирующем признаке, как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 159 УК РФ).

Под лицами, использующими свое служебное положение при совершении мошенничества, следует понимать должностных лиц, обладающих признаками,

предусмотренными ч. 1 примечания к ст. 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям, предусмотренным ч. 1 примечания к ст. 201 УК РФ.

Мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, следует отличать от присвоения и растраты (ст. 160 УК РФ) по следующим критериям.

Во-первых, при присвоении и растрате имущество передается виновному на законных основаниях, вытекающих из трудовых или гражданско-правовых отношений; при мошенничестве потерпевший передает имущество преступнику под влиянием обмана или злоупотребления доверием.

Во-вторых, при присвоении и растрате передача имущества и, стало быть, владение этим имуществом со стороны виновного, носят законный характер не только по форме, но и по содержанию. При мошенничестве передача имущества носит законный характер только внешне, по существу владение имуществом незаконно, поскольку данная сделка совершается с ущемлением сути волеизъявления собственника, поэтому данная сделка юридически ничтожна.

В-третьих, могут различаться полномочия, которые передаются виновному лицу. При присвоении и растрате передача собственности или права собственности на имущество материально ответственному лицу в принципе невозможна. Имущество ему передается для распоряжения, управления, доставки или хранения. При мошенничестве имущество может передаваться преступнику в собственность.

В-четвертых, при присвоении и растрате умысел у виновного возникает лишь в тот момент, когда имущество находится у него на законных основаниях. При мошенничестве же умысел виновного на завладение переданным имуществом возникает до передачи имущества, до заключения договора. Поэтому при мошенничестве с использованием своего служебного положения виновный завладевает чужим имуществом, заранее зная, что он не выполнит своих обязательств перед собственником.

Федеральным законом от 29 ноября 2012 года № 207-ФЗ общая норма об ответственности за мошенничество была дополнена шестью специальными составами, предусматривающими ответственность за конкретные виды мошенничества, а именно: мошенничество в сфере
кредитования (статья 159.1), мошенничество при получении выплат (статья 159.2), мошенничество с использованием платежных карт (статья 159.3), мошенничество в сфере предпринимательской деятельности (статья 159.4), мошенничество в сфере страхования (статья 159.5), мошенничество в сфере компьютерной информации (статья 159.6).

Конструкция большинства из указанных норм, за небольшими исключениями, практически полностью повторяет конструкцию базовой нормы — статьи 159 УК РФ, поэтому при их уголовно-правовой характеристике мы ограничимся только теми элементами состава преступления, которые относятся к специфике вновь введенных норм.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ «С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СЛУЖЕБНОГО ПОЛОЖЕНИЯ» ИЛИ «ДОЛЖНОСТНЫМ ЛИЦОМ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СВОЕГО СЛУЖЕБНОГО ПОЛОЖЕНИЯ»

Ежегодный мониторинг судебной практики, проводимый Верховным Судом Российской Федерации, выявляет проблемные вопросы, сложности в толковании и применении уголовного законодательства. К одной из проблем относится толкование и применение норм, содержащих квалифицирующий признак «использование служебного положения», в составах мошенничества (ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 159.1, ч. 3 ст. 159.2, ч. 3 ст. 159.3, ч. 3 ст. 159.5, ч. 3 ст. 159.6 УК РФ), присвоения и растраты (ч. 3 ст. 160 УК РФ), легализации (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (п. «б» ч. 3 ст. 174 УК РФ) и др. Неоднозначный подход уголовно-правовой оценки связан с определением критериев отнесения лица, способного при совершения преступления использовать свое служебное положение. Так, по приговору Калининского районного суда г. Тюмени от 31 мая 2007 г. X. осужден по ч. 3 ст. 160 УК РФ. Он признан виновным в том, что, работая в должности экспедитора у индивидуального предпринимателя без образования юридического лица Ц., с 28 декабря 2006 г. по 10 января 2007 г. присвоил вверенные ему денежные средства, принадлежащие Ц., в сумме 5340 руб. с использованием своего служебного положения. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Тюменского областного суда от 12 июля 2007 г. приговор оставлен без изменения. В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора РФ просил изменить судебные решения в отношении X., ссылаясь на то, что они постановлены с неправильным применением уголовного закона. В обоснование своих доводов он указывал, что действия X. следует переквалифицировать с ч. 3 ст. 160 УК РФ на ч. 1 ст. 160 УК РФ, исключить квалифицирующий признак присвоения – «совершение преступления с использованием своего служебного положения», поскольку организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции не входили в круг обязанностей X., а правомочия в отношении вверенного ему имущества он осуществлял в связи с выполнением производственных функций по его доставке [11].167

Законодатель при конструировании правовых норм использует различные варианты редакции анализируемого квалифицирующего признака, тем самым подчеркивая общественную опасность, усиливая уголовную ответственность лиц, использующих свое служебное положение вопреки интересам службы. Так, в разделе преступлений в сфере экономической деятельности в одних составах закреплен признак «использование служебного положения» (например, ч. 3 ст. 159, и др., ч. 3 ст. 160, п. «б» ч. 3 ст. 174 УК РФ), в других уголовно — правовых нормах применяется формулировка, совершенное «должностным лицом с использованием своего служебного положения» (например, п. «б» ч. 2 ст. 200.1 УК РФ, контрабанда алкогольной продукции и (или) табачных изделий). Аналогичная ситуация в иных разделах Уголовного кодекса, например, статьях 226 и 226.1, ст. 229 и 229.1 УК РФ. При внешней схожести, названные отягчающие вину обстоятельства охватывают различный объем компетенций, прав и обязанностей.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51, под лицами, использующими свое служебное положение при совершении мошенничества, присвоения или растраты (ч. 3 ст. 159, ч.3 ст. 160 УК РФ), следует понимать должностных лиц, обладающих признаками, предусмотренными примечанием 1 к ст. 285 УК РФ, государственных или муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, а также иных лиц, отвечающих требованиям, предусмотренным примечанием 1 к ст. 201 УК РФ [1].168

Аутентичное понятие должностного лица прописано в примечании ст. 285 УК РФ и раскрыто в судебном толковании нормативного характера. Это лица наделенные функциями представителя власти, выполняющие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции постоянно, временно либо по специальному полномочию. Согласно судебным разъяснениям под использованием должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы (ст. 285 УК РФ) следует понимать совершение таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением должностным лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, предъявляемым к государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления, так и тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями. В частности, как злоупотребление должностными полномочиями должны квалифицироваться действия должностного лица, которое из корыстной или иной личной заинтересованности совершает входящие в круг его должностных полномочий действия при отсутствии обязательных условий или оснований для их совершения (например, выдача водительского удостоверения лицам, не сдавшим обязательный экзамен; прием на работу лиц, которые фактически трудовые обязанности не исполняют; освобождение командирами (начальниками) подчиненных от исполнения возложенных на них должностных обязанностей с направлением для работы в коммерческие организации либо обустройства личного домовладения должностного лица) [2].169

167 Постановление президиума Тюменского областного суда от 14 мая 2009 г., 2010. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=6093/ .

168 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» // Российская газета №4561, 12.01.2008 г.

Таким образом, признак использование служебного полномочия при совершении преступления толкуется шире признака должностного лица, использующего свое служебное полномочие. Не вдаваясь в дискуссию, считаем целесообразным обсуждение вопроса унификации применяемых законодателем понятий.

Использование служебного положения, в уголовно-правовых нормах предусмотренных ч. 3 ст. 159.1, ч. 3 ст. 159.2, ч. 3 ст. 159.3, ч. 3 ст. 159.5, ч. 3 ст. 159.6, п. «б» ч. 3 ст. 174 УК РФ, представлен как особо квалифицирующий признак, относящийся к преступлениям средней тяжести. Не обсуждая вопрос о правильности правотворческого решения, отметим, что требуется корректировка официальной позиции высшей надзорной инстанции по поводу специального субъекта преступлений. То есть, если понижена не только максимальная санкции за указанные преступления, но и их категория, то в субъектах рассматриваемых общественно опасных деяниях назрела необходимость в снижении «уровня респектабельности» мошенников-служащих, а именно — в отнесении к субъектам мошенничеств, совершаемых с использованием служебного положения, служащих, не наделенных управленческими полномочиями и независимо от вида службы.

Следует учитывать, что такое обстоятельство, отягчающее наказание, как «совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора» (п. «м» ч. 1 ст. 63 УК РФ), усматривается и при отсутствии у субъекта преступления признаков должностного лица и иных лиц, указанных в примечаниях к ст. ст. 285 и 201 УК РФ. В рамках обсуждаемого вопроса так же выделим аспект, связанный с реализацией принципов справедливости и равенства граждан перед законом. Федеральным законом от 22.07.2010 № 155-ФЗ в ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства введен пункт «о) совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел». Почему это обстоятельство касается только сотрудников органов внутренних дел? Достаточно широкий диапазон совершения различных преступлений лицами с использованием служебного или должностного положения. С учетом использования законодателем нового квалифицирующего признака, совершение преступления «должностным лицом с использованием служебного положения, считаем соответствующим принципу справедливости изложить данное обстоятельство в редакции: «о) совершение умышленного преступления лицом с использованием служебного или должностного положения» [2].170.

Использование не только властных, но и других служебных полномочий (например, совершение каких- либо юридически значимых действий от имени фирмы, реализующей товары или оказывающей услуги) значительно упрощает введение потерпевшего в заблуждение по сравнению с «уличным» мошенничеством. Даже рядовому служащему организации проще похитить денежные средства этой организации, бюджета, внебюджетного фонда, чем любому постороннему лицу (например, сотруднику отдела урегулирования убытков страховой компании, по сговору с заинтересованными лицами, на основании поддельных документов составившему проект распоряжения на выплату страхового возмещения; бухгалтеру районной администрации, оформившему справку о заработной плате с указанием заведомо ложных сведений для получения социальной выплаты; менеджеру по продажам финансовых продуктов, оформившему кредитные карты на клиентов без ведома последних и похитившего при помощи этих карт денежные средства банка) [4].171

Так, приговором суда З. признан виновным в том, что, являясь водителем Уральской государственной лесотехнической академии и материально ответственным лицом, которому для осуществления трудовых функций по эксплуатации служебного автомобиля была вверена пластиковая карта сети автозаправочных станций с правом приобретения по безналичному расчету топлива, он с использованием своего служебного положения похитил вверенные ему товарно-материальные ценности на общую сумму 1851 руб. 75 коп. и распорядился ими по своему усмотрению, т.е. совершил преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 160 УК РФ. Рассматривая это дело в порядке надзора, президиум Свердловского областного суда нашел, что приговор и постановление суда подлежат изменению. З. исполнял обязанности водителя на основании трудового договора и являлся материально ответственным лицом. Указанное свидетельствует о том, что в действиях З. отсутствует признак совершения преступления с использованием своего служебного положения. При таких обстоятельствах его действия должны быть квалифицированы как хищение чужого имущества путем присвоения, совершенное без отягчающих обстоятельств. Субъект при совершении мошенничества, присвоения или растраты должен использовать свое служебное положение, которое облегчает ему совершение хищения. В противном случае вменять анализируемый признак нельзя.

169 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» // Российская газета № 5031, 30.10.2009 г. Пункт 15.

170 Абубакиров Ф.М. К вопросу о принципе справедливости в уголовном законодательстве// Российский судья №5, 2015. С. 35.

171 Егорова Н.А. Ответственность за «служебные» мошенничества: необходимость новых правовых подходов // Российская юстиция. 2014 г. № 8. С. 19-22.

Если, совершая хищение с использованием своего служебного положения, должностное лицо или лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, одновременно злоупотребляет своим должностным (служебным) положением, возможна дополнительная квалификация его действий по ст. 201, 285 УК РФ.

Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» в п. 17 постановления: «Если использование должностным лицом своих служебных полномочий выразилось в хищении чужого имущества, когда фактически произошло его изъятие, содеянное полностью охватывается частью 3 статьи 159 УК РФ или частью 3 статьи 160 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 285 УК РФ не требует. В тех случаях, когда должностное лицо, используя свои служебные полномочия, наряду с хищением чужого имущества, совершило другие незаконные действия, связанные со злоупотреблением должностными полномочиями из корыстной или иной личной заинтересованности, содеянное им надлежит квалифицировать по совокупности указанных преступлений» [2].172