Этническая дискриминация пример

ЭТНИЧЕСКАЯ И РАСОВАЯ НЕТЕРПИМОСТЬ И ДИСКРИМИНАЦИЯ *

Едва ли в мире найдется государство, полностью свободное от этнической ксенофобии и дискриминации. Россия — не исключение. На первый взгляд, российские проблемы мало отличаются от общеевропейских. В России, как и во многих странах, есть правоэкстремистские группировки, совершаются нападения на иностранцев, случаются погромы еврейских кладбищ, притеснениям подвергаются иммигранты и беженцы, болезненными проблемами являются полицейские злоупотребления и расистские публикации в прессе, в самых неожиданных местах вылезают на поверхность разные фобии, в том числе неприязнь к евреям, цыганам и народам, исповедующим ислам. Однако у России имеются и существенные различия с Европой. Они — в исторических корнях, масштабе, остроте, формах проявления, реакции государства и общества.

Столетиями жизнь страны — Российской империи и СССР — была связана с территориальной экспансией, захватами и подавлением покоренных земель и народов. Возникает соблазн использовать привычные стереотипы, но объяснению современных проблем они помогают мало.

Происхождение расизма в Западной Европе и Северной Америке в огромной степени связано с колониализмом и работорговлей. Экспансионистская политика Российской империи отчасти напоминает классический колониализм, например, в России тоже был спрос на идеи «цивилизаторской миссии» и «освоения ничейных земель». Однако, представления о «высших» и «низших» расах развития не получили и не сыграли большой роли. Территория страны представляла собой единый массив, без четкого географического и юридического деления на «метрополию» и «колонии». Жители центра и окраин были (за небольшими исключениями) подданными Российской империи и (уже без исключений) гражданами СССР. Тем не менее, покорение, удержание и освоение «окраин» свой вклад в развитие ксенофобии и расизма, безусловно, внесли.

Ксенофобию и дискриминацию в Центральной и Восточной Европе логично выводить из национализма и попыток построения «национальных» (в этническом смысле) государств, подавлявших и дискриминировавших этнические меньшинства. В России же попытки осмысливать собственную государственность в национальных и этнических категориях относятся только к концу 19 века. Инициативы властей на рубеже 19 и 20 веков, направленные на то, чтобы переделать построенную на сословных и конфессиональных началах российскую монархию в государство, осуществляющее власть от имени и во имя этнических русских, были непоследовательными и просто не успели далеко зайти.

Советское руководство изначально выстраивало государство как «многонациональное». Непременными компонентами официальной идеологии всегда были «социалистический», или «пролетарский» интернационализм» и «дружба народов». Социалистический интернационализм содержал изрядную долю лицемерия. Он вполне успешно сочетался с депортациями в 30-50-е годы целых народов (чеченцев, немцев, крымских татар), со скрытой, но систематической дискриминацией евреев и репрессированных этнических групп, с негласными ограничениями и предпочтениями по этническому признаку. Однако власть по крайней мере не допускала, за отдельными исключениями, открыто ксенофобских заявлений и старалась подавлять любую несанкционированную активность, связанную с проявлениями этнических «чувств».

Идея «национальной государственности» нашла применение, но на уровне составных частей СССР, а не страны в целом. Юридически союзные республики и автономии не были объявлены «владением» тех этнических групп, которые им дали название (Узбекистан — узбеков, Татарская автономная республика — татар), но такого рода представления присутствовали и в официальном, и в обыденном языке. Публика прочно усвоила, что этнические группы должны иметь свои «собственные» территории. Также весьма широко были распространены представления о том, что этническая принадлежность – это значимая характеристика человека, не частное дело, а предмет публичного интереса. Национализм, таким образом, был вмонтирован в советскую систему власти и идеологии, а это опосредованно питало ксенофобию и провоцировало дискриминацию. Обобщенно говоря, советское руководство рассматривало и воспринимало общество как сумму этнических групп и стремилось «управлять» этническим многообразием. Истоки многих проявлений расизма и дискриминации следует искать не в «колониализме» или «национализме», а, скорее, в такого рода социальной инженерии.

Последствия этой политики были достаточно противоречивы. Люди приучились переосмысливать социальные проблемы, реальное или мнимое социальное неравенство, исторические процессы и символы в этнических категориях. Не удивительно, что во время общей либерализации конца 80-х общественная и политическая активность в значительной степени проявилась в этнических формах. В союзных республиках возникли политические движения, боровшиеся за независимость от СССР, власти автономий стали требовать повышения статуса своих территорий. В конце концов, и те, и другие своего добились. «Парад суверенитетов» повлек за собой всплеск негативных эмоций по отношению к России, к русским вообще и к местным этническим меньшинствам. В России же стали распространяться представления о том, что СССР существовал только благодаря тому, что русских «эксплуатировали» другие народы и союзные республики. Развернулась открытая антисемитская пропаганда: нашлось немало желающих обвинить евреев и «сионизм» в бедах страны.

Борьба за суверенитет во многих случаях привела к территориальным спорам, к локальным войнам и этническим чисткам: стоит назвать конфликты вокруг Нагорного Карабаха (Азербайджан), в Абхазии и Южной Осетии (Грузия), Приднестровье (Молдова). Уже с конца 80-х годов в разных частях СССР началось обсуждение миграции как «угрозы для коренных наций»; в 90-е годы переживания по поводу «иноэтничной» миграции захлестнули и Россию, отодвинув на второй план даже темы национализма, сепаратизма и вооруженных конфликтов.

Таким в России 10-15 лет назад был фон для восприятия этнических проблем, и за последующее десятилетие он изменился незначительно. Правильнее будет говорить именно об общем идеологическом фоне, а не о причинах дискриминации, поскольку та, как оказалось, в основном вызывается иными обстоятельствами. В основном — но не исключительно; многие люди стали жертвами дискриминации вследствие и «парада суверенитетов», и территориальных споров. В большинстве союзных республик после получения ими независимости стремительно сократилось число русских и других меньшинств в органах власти, в бизнесе, в других престижных и доходных областях занятости. Причины различны, и не всегда случившееся можно объяснить целенаправленной политикой или попустительством со стороны правительства. Однако в некоторых местах такого рода стратегия «ненасильственного выдавливания» определенно имела место. Похожие процессы характерны и для некоторых республик в составе РФ: их элита преимущественно состоит их так называемых «титульных» этнических групп, то есть народов, давших этим республикам название.

Наиболее трагично сложилась судьба русских и других меньшинств в Чечне. Радикально-националистические силы, свергнувшие там российскую власть в 1991 году, не сумели обеспечить хоть какое-то подобие правопорядка. По нечеченскому населению ударила волна криминального насилия, в то время как чеченцы оказались отчасти защищенными традиционными институтами кровной мести и родственной взаимопомощи. После вооруженных столкновений октября-ноября 1992 году между осетинами и ингушами из-за территории Пригородного района (Республика Северная Осетия, Северный Кавказ), ингушское население было оттуда изгнано. Ингуши, оставшиеся в Северной Осетии или пытающиеся в нее вернуться, подвергаются разным формам дискриминации: их не берут на работу, ограничивают их право на выбор места жительства, не принимают в высшие учебные заведения.

Оказалось, однако, что в подавляющем большинстве проблемы дискриминации — продукт так называемой паспортной системы. Паспортная система предусматривает обязанность всех граждан иметь внутренние паспорта и обязательную регистрацию по месту жительства и пребывания. Система включает в себя жесткий полицейский контроль над регистрацией и ставит пользование практически всеми правами в зависимость от наличия паспорта и регистрации. Система репрессивна и ограничительна, а ее жертвами в первую очередь становятся люди, отличающиеся от большинства физическим обликом или этническим происхождением. Федеральные и региональные правила регистрации составлены так, что дают исполнителям значительную свободу действий. Зачастую возможность действовать по усмотрению используется для отказа в регистрации этническим меньшинствам, в основном выходцам с Кавказа, из Средней Азии и цыганам. Гражданин России, живущий в каком-либо регионе без местной регистрации, оказывается в положении нелегального иммигранта, лишенного почти всех прав. В отдельных ситуациях отказы становятся главным средством давления на определенные этнические группы и даже основой целенаправленных преследований. Наиболее яркие примеры — кампания против месхетинских турок в Краснодарском крае и преследование чеченцев по всей стране после начала второй войны в Чечне осенью 1999 года.

Полицейский контроль над соблюдением режима регистрации нередко носит избирательный по этническому признаку характер. Проверяют и задерживают прежде всего тех, в ком можно заподозрить приезжих, и кто выглядит не как большинство. При этом проверки часто проводятся в унизительной форме и плавно переходят в вымогательство денег и избиения. Предубеждения и враждебность по отношению к «мигрантам», выходцам с Кавказа и из Средней Азии не только не осуждается, но и прямо поощряется многими региональными властями и средствами массовой информации. Возникает цепная реакция — люди начинают избегать тех, кто может стать объектом полицейских проверок: их стараются не брать на работу, отказывают им в жилье, с ними стараются не заключать сделок и пр.

Этим проявления расизма, дискриминации и ксенофобии, разумеется, не исчерпываются. Достаточно регулярно в разных формах — от расистских публикаций в газетах до разгрома еврейских кладбищ — дает о себе знать традиционный для России антисемитизм. Администрация на местах нередко демонстрирует готовность опираться на радикальных националистов, призывающих к дискриминации и изгнанию евреев из России. В стране почти открыто действуют сотни экстремистских военизированных организаций пронацистского толка. Члены некоторых из них (скинхедских группировок, Русского Национального Единства) участвовали в вооруженных нападениях на мигрантов и иностранцев и даже в убийствах. Часть военизированных и радикально-националистических по своей идеологии организаций — казачество — имеет особый статус и находится под покровительством государства. Не такая уж большая редкость и откровенные расистские высказывания и призывы со стороны официальных должностных лиц. В России публикуется множество печатных материалов, открыто призывающих к дискриминации и насилию на этнической почве, в том числе в изданиях, претендующих на солидность. Публичная власть, как правило, относится к этому весьма терпимо и нейтрально. Множество проявлений нетерпимости и расизма можно встретить в обыденной жизни.

Как выглядит дискриминация в России на практике?

А., армянин по происхождению, около 20 лет живет и работает в Москве. По нескольку раз в день его останавливает и проверяет милиция. Если у него при этом не оказывается с собой документов (например, если он идет из дома в соседний магазин за продуктами), его доставляют в отделение милиции, и жене, чтобы освободить его, приходится приходить туда с его паспортом и доказывать, что А. действительно имеет постоянную регистрацию в городе.

Б., диктор одного из национальных телевизионных каналов, чеченка по происхождению, более 10 лет живущая в Москве, признается в интервью, что к ней домой регулярно приходит милиция, задерживает ее и доставляет в ближайший участок «для установления личности».

В., курд, живущий в Краснодарском крае, приезжает на попутной машине в гости к родственникам в поселок, находящийся в 45 км от его дома. Краевое законодательство требует, чтобы все, в том числе жители края, приехавшие в какую-либо местность на срок более 3 дней, регистрировались в милиции. В., вышедшего на улицу за сигаретами, останавливает милицейский патруль. В. не может доказать, что находится в поселке менее 3 дней, но отказывается заплатить штраф за якобы нарушение правил. Его сажают в камеру в отделении милиции, откуда родственникам спустя сутки приходится его выкупать за взятку.

Г., чеченца, живущего в Москве с женой и детьми, милиция вызывает в участок якобы для «установления личности». У него берут паспорт, и в обложке якобы находят пакетик с героином. В. берут под стражу, а через несколько месяцев суд, игнорируя все противоречия в показаниях сотрудников милиции, приговаривает его к лишению свободы на тот срок, который он уже провел в предварительном заключении.

Д., турок-месхетинец, живет в Краснодарском крае с 1990 года. Местные власти все это время отказывают ему и членам его семьи, как и всем другим туркам, в регистрации по месту жительства, ссылаясь на то, что для турок установлен «особый порядок» проживания в крае. В результате Д. не может работать, его не признают гражданином РФ, он формально не считается собственником своего дома, не имеет права на социальное обеспечение и на медицинскую помощь. Русской жене Д., чтобы получить регистрацию, местные чиновники советуют развестись с мужем.

Е., чеченец, устраивается на работу в транспортную фирму в Московской области. Как только администрация случайно узнает, что Е. чеченец (у Е. нетипичная для чеченца фамилия), его немедленно увольняют.

Ж., таджик, гражданин Таджикистана, работает грузчиком на одном из московских рынков. Находится на положении раба: его паспорт находится у бригадира, и Ж. в любое время могут выгнать с работы или сдать милиции и депортировать. Ж., как и другие таджики, регулярно платит взятки милиции. Это не всегда спасает — милиция проводит облавы, отбирает задержанных деньги и избивает их, в том числе и Ж.

Нова ли дискриминация как тема для бывшего советского и, в частности, российского общества? И да, и нет. Еще в начале 20 века левые партии, в том числе большевики, выдвигали среди программных требований лозунг «национального равноправия». Положения о «равенстве наций» и недопустимости нарушения «равноправия граждан» присутствовали во всех учредительных декларациях Советского государства. Конституция СССР 1977 года содержала весьма сильные даже по нынешним мерках формулировки относительно запрета и наказуемости «какого бы то ни было прямого или косвенного ограничения прав, установления прямых или косвенных преимуществ граждан по расовым и национальным признакам, равно как и всякой проповеди расовой или национальной исключительности, вражды или пренебрежения». Естественно, «нарушение равноправия» было наказуемым по всем советским уголовным кодексам.

Можно было ожидать, что из-за всплеска национализма и ксенофобии в конце 80-х годов проблемы дискриминации окажутся в фокусе общественного внимания. Произошло же нечто иное. Когда в СССР началось относительно свободное обсуждение этнических проблем, слова «дискриминация» и «равноправие» стали использоваться довольно часто, но исключительно в политических целях. С одной стороны, спрос на эти слова возникал тогда, когда центральной власти и ее сторонникам требовалось сказать о проблемах русских в государствах СНГ и российских автономиях. С другой стороны, разные «освободительные» и сепаратистские движения бывшего СССР охотно обозначали терминами «дискриминация» и «нарушение равноправия» все, что им не нравилось. Целью было поставить под сомнение легитимность существующего государства и оправдать собственные претензии на власть. Они же отрицали саму необходимость защиты русских и других этнических меньшинств от дискриминации, объявляя такую постановку вопроса «происками проимперских сил». С этим в большинстве своем были вполне солидарны антикоммунистические и либеральные силы в самой России.

Иными словами, оказалось, что общество совершенно не готово обсуждать (не)равенство и (не)дискриминацию как проблему соблюдения и защиты прав и интересов конкретных людей. Выяснилось, что даже политики и эксперты не желают видеть разницы между спонтанными процессами, ведущими к социальному неравенству, и осознанными деяниями, означающими дискриминационное обращение. Многие явления, важные для западных стран, просто не существуют для общественного мнения в России, не замечаются и не исследуются. Например, почти никого не интересует дискриминация в трудовых и жилищных отношениях, в системе социального обеспечения — и особенно вне государственного сектора.

Люди, принимающие политические решения, и «просто» граждане представляют этничность как неотъемлемую сущностную характеристику человека, определяющую мышление и поведение. Этническая группа видится как коллективная личность со своими «правами» и «интересами». Это питает представления о том, что вражда и конфликты – объективный, неизбежный продукт этнических отношений. Отсюда закономерно следуют представления о праве и обязанности государства ими «управлять», соответственно, относиться к людям разной этнической принадлежности по-разному исходя из соображений административной целесообразности. Иными словами, многие ограничения и предпочтения по расовому и этническому признаку начинают восприниматься как вполне справедливые и законные.

Как следствие, общественное сознание не ощущает потребности искать средства предотвращения и ликвидации дискриминации. Теоретически в стране есть судебные и административные механизмы, которые могут выполнить эту функцию. Практически же — они не работают, поскольку ни у кого не возникает нужды использовать их в этих целях. Мало кто задумывается над тем, что для предотвращения дискриминации недостаточно формально провозгласить равноправие, а необходима активная деятельность государства и общества, направленная как минимум на отмену реально существующих дискриминационных практик. Обсуждаются в лучшем случае перспективы борьбы с разжиганием этнической вражды, но большинство предложений не идет дальше усиления уголовной ответственности за «неправильные» идеи и усиления административных запретов.

Тем не менее, вопросы предотвращения и ликвидации дискриминации в конце 90-х годов стали предметом публичного обсуждения, и главная роль в этом принадлежит неправительственным организациям. К сожалению, осмысление проблем расизма и дискриминации ускорили трагические события, а именно открытые преследования месхетинских турок в Краснодарском крае. Примерно 13 тысяч турок прибыли в этот регион еще до распада СССР, но из-за произвола краевых властей не получили регистрации по месту жительства. Позднее, также произвольно, они не были признаны гражданами РФ. Местные власти приняли специальные нормативные акты, которые ввели для турок как отдельной этнической группы особый режим проживания и ограничили их во всех основных правах. Подобное давление и кампания запугивания направлены на то, чтобы вынудить турок уехать из региона, и эта политика получила полную поддержку федеральных властей.

Вторая война в Чечне подтвердила, что ситуация с месхетинцами — не случайность. Преследования чеченцев развернулись практически по всей стране и вылились в насильственные выселения, произвольные обыски, задержания, угрозы, запреты свободно перемещаться и выбирать себе место жительства, отказы в регистрации, предоставлении статуса вынужденного переселенца (дающего права на некоторую социальную помощь лицам), в приеме на работу, отказы брать детей в школу. Наиболее жестокое проявление античеченской кампании — фабрикации уголовных дел по сфальсифицированным обвинениям в хранении боеприпасов и наркотиков.

Нарушения приняли такой размах и приобрели такую остроту, что уже мало кто берется отрицать их реальность. Однако, и власть, и эксперты предпочитают говорить не о дискриминации, а о «межэтнических отношениях» и «межэтнических конфликтах». Тем самым разговор переводится в совершенно иную плоскость: с повестки дня исчезает вопрос о защите граждан от дискриминации и обязанности государства ее обеспечить. Напротив, многие проявления расизма и дискриминации или описываются как конфликт (например, преследования турок в Краснодарском крае), или оправдываются как меры, направленные на предотвращение «конфликта» (ограничение права на выбор места жительства для меньшинств). Таким образом, налицо уже не случайная путаница понятий, а сознательная стратегия отрицания и оправдания расизма, чем последовательно занимается государство.

В последние годы рождаются новые суррогаты: тема расизма замещается разговорами о борьбе с «экстремизмом» (и тем самым сужается до рамок политизированной антигосударственной деятельности) или о «толерантности» (сводится к вопросам морали и межличностной коммуникации). Таким образом, перед теми, кто стремится противодействовать дискриминации, встает в первую очередь задача научить общество изъясняться на адекватном языке.

Внешне ситуация выглядит так, будто неправительственные организации повернулись лицом к проблемам расизма и дискриминации только в 2000-2001 годах, во время подготовки к Всемирной Конференции против расизма (ВКАР). Это не совсем верно, хотя ВКАР стала действительно важным рубежом в развитии отечественного «третьего сектора». На самом деле, к постановке этих задач приближались долго, не спеша и с разных сторон. Пожалуй, первыми, еще в начале 90-х годов о проблемах расизма в стране заговорили антифашистские и независимые исследовательские организации (например, Исследовательско-аналитический центр «Панорама»). Здесь особо стоит отметить санкт-петербургский Центр независимых социологических исследований, который в последние годы инициировал дискуссию о роли академической науки и языка науки в воспроизводстве расизма. В первой половине 90-х «обычные» правозащитные организации, занимаясь ситуацией в зонах конфликтов, обратили внимание на этническую дискриминацию как таковую. Пионером здесь был Правозащитный Центр «Мемориал», изучавший с 1993 года положение ингушей в Северной Осетии, и с 1994 года — турок в Краснодарском крае. Еще позднее забили тревогу переселенческие организации и организации, защищавшие права мигрантов (например, московский Комитет «Гражданское содействие»), поскольку именно мигранты в первую очередь попали в число жертв дискриминации. Наконец, этнические общественные организации, представляющие наиболее уязвимые меньшинства — цыган, таджиков, турок, африканцев, — тоже начинают выступать против расизма и дискриминации.

Значение ВКАР и подготовки к ней в том, что все эти весьма разные группы сумели найти общие интересы и создать в декабре 2001 года коалицию — Сеть российских неправительственных организаций против расизма и дискриминации. Чем занимается Сеть и входящие в нее НПО? Мониторингом, исследованиями, просветительской деятельностью, лоббированием перед федеральными и местными властями. Правозащитные, мигрантские и этнические организации оказывают жертвам дискриминации правовую помощь — представляют их интересы в судах и перед административными органами, добиваются судебной отмены нормативных актов, которые влекут к дискриминации (так, в частности, удалось отменить несколько постановлений правительства Москвы).

Однако в суде обжалуют нарушение конкретного права, а не дискриминационное обращение. Борьбе с дискриминацией как таковой в судебном порядке мешают разные обстоятельства — недостатки законодательства, отсутствие практики, недостаточная квалификация юристов, и НПО предстоит много сделать, чтобы совладать с этими трудностями. Последним на сегодняшний день значимым делом Сети можно считать представление в декабре 2002 года в Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации альтернативного доклада НПО о соблюдении Россией Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Этот доклад сыграл большую роль в дебатах на сессии Комитета и в подготовке его заключительных замечаний.

Тем не менее, пока еще сложно говорить о достижениях российского антирасистского движения. Причины различны. Во-первых, к худшему меняется общая ситуация в стране. В 2002 году принято новое законодательство о правовом положении иностранцев, и большинство бывших советских граждан (лиц без гражданства и граждан СНГ), которые законно приехали в Россию до и после распада СССР, объективно не соответствуют его требованиям и не по своей вине оказываются в положении нелегальных иммигрантов. По опыту прошлых лет можно уверенно утверждать, что полицейский контроль и репрессии будут избирательными по этническому признаку, а кампания против «нелегальной миграции» вызовет волну ксенофобии. В некоторых регионах раздуваемые прессой эмоции по поводу миграции и терроризма перерастают в массовый психоз и прямо ударяют по меньшинствам. Во-вторых, общество и правительство пока не обнаруживают желания обсуждать проблемы в терминах предотвращения и ликвидации дискриминации. В-третьих, ресурсы, которыми располагают НПО, особенно возможности оказания правовой помощи, весьма ограничены.

* Осипов А.Г. Этническая и расовая нетерпимость и дискриминация // Правозащитное движение в России. Коллективный портрет. М.: ОГИ, 2004, С.81-91

Дискриминация национальная

ДИСКРИМИНАЦИЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ (этническая) (от лат. discriminatio — различие) — ограничение или лишение части граждан (и даже целых народов) политических и личных прав и свобод по признаку национальной (этнической) принадлежности. Часто объектами дискриминации национальной являются этнические группы, национальные меньшинства, иммигранты. Там, где существует деление на граждан «коренной» и «некоренной», «титульной» и «нетитульной» национальности, также может иметь место дискриминация национальная. Ясно, что дискриминируемыми являются «некоренные» или «не-титульные» национальности.

Проявляется дискриминация национальная в том, что граждане нетитульной национальности по тем или иным мотивам устраняются из властных структур, они ограничены в возможности получения высшего образования, их права в экономической и социальной сферах ущемляются.

Так, в Эстонии, Латвии представители русскоязычного населения лишены возможности натурализации, они ущемлены в других гражданских, политических и личных правах. В других государствах ближнего зарубежья граждане нетитульных национальностей также подвергаются в той или иной мере дискриминации национальной. Вследствие этого часть нетитульного населения вынуждена покидать эти страны, становиться переселенцами.

Дискриминация национальная выражается в ограничении избирательных прав, свободы передвижения, выбора места жительства и т. д. граждан некоренной национальности, представителей национальных меньшинств. Вследствие таких ограничений и ущемлений часть населения вынуждена покидать страну постоянного места жительства, становиться беженцами. Дискриминация национальная создает напряженность в межнациональных отношениях и нередко ведет к открытому протесту и межнациональному конфликту.

Дискриминация национальная проявляется как открыто, так и в завуалированной форме. Дискриминация национальная наиболее откровенно проявляется в условиях диктаторских, фашистских, национал-шовинистических условиях и режимах. В целом дискриминация национальная свойственна антидемократическим режимам.

Обратной стороной дискриминации национальной является привилегированное положение граждан титульной национальности. Такая практика широко осуществляется в странах ближнего зарубежья и некоторых республиках Российской Федерации. В результате этого представители нетитульного населения автоматически оказываются в ущемленном положении. В свою очередь это ведет к недовольству и унижению, создает почву для возникновения межнациональной напряженности. Дискриминация национальная осуждена на международном уровне документами ООН, направленными на ликвидацию дискриминации национальной в сфере межэтнических отношений.

См.: Ксенофобия, Национализм, Русофобия, Шовинизм, Этнофобизм.

Тавадов Г.Т. Этнология. Современный словарь-справочник. М., 2011, с. 100-101.

Этническая дискриминация пример

Индекс МА: EUR 46/023/2003

»Путин сказал, что каждый должен себя здесь чувствовать, как дома, и это, конечно, приятно. Но мы бы xотели себя чувствовать в безопасности, а не как дома.» — Петрус Индонго, Генеральный секретарь Ассоциации африканскиx студентов Российского университета дружбы народов, Москва.

Последующая информация взята из доклада Международной Амнистии “Документы!Дискриминация по расовому признаку в Российской Федерации.” Примеры, представленные ниже, являются иллюстрацией дискриминации по расовому признаку в отношении представителей этническиx меньшинств, просителей убежища и беженцев.

Июльским вечером 2002 г. группа, насчитывающая около 10 бритоголовыx русскиx мужчин, выкрикивавшиx расистские лозунги, совершила жестокое нападение на африканскиx студентов, беженцев и просителей убежища, устроившиx пикник в одном из московскиx парков. Сотрудники милиции, наxодившиеся неподалеку, отказались вмешаться. Когда, в конце концов, спустя полчаса на место происшествия все же прибыла милиция, все нападавшие, за исключением двуx предполагаемыx участников нападения, уже убежали. Oдин из милиционеров обвинил участников пикника в том, что это они начали драку, проигнорировав при этом показания свидетелей. Oдин из участников пикника, Жерман Кембу, студент из Камеруна, получил серьезные травмы в xоде нападения. Несмотря на то что он нуждался в срочной медицинской помощи, его вместе с двумя предполагаемыми участниками нападения доставили в отделение милиции для допроса. Жерман Кембу был помещен в больницу спустя несколько часов после нападения, только после вмешательства представителя посольства Камеруна. Дело Жермана Кембу необычно, поскольку оно получило широкое освещение в прессе, и по нему было начато уголовное расследование. Oно также является необычным благодаря тому факту, что в обвинении признается расистский xарактер нападения. Oднако, к настоящему времени никто не был арестован в связи с данным нападением.

Андре Ги Транкиль Темгуа, студент из Камеруна, приеxал в Российскую Федерацию в 1996 г. на учебу. Oн рассказал Международной Амнистии о том, что в первую же неделю после своего приезда он был атакован бандой молодыx людей. С теx пор, как сообщается, на него было совершено несколько нападений, и он также регулярно подвергался расистским оскорблениям и угрозам. Oн рассказал Международной Амнистии о том, что несмотря на подачу им в ряде случаев официальныx жалоб, в милиции либо отказывались возбуждать уголовное дело за отсутствием оснований, либо не усматривали в подобныx действияx расистскиx мотивов.

Усам Байсаев, сотрудник правозащитного центра “Mемориал”, прилетел в марте 2001 г. на самолете в Мoскву на пути из Ингушетии в Швейцарию, где он должен был участвовать в работе 57-ой сессии Комиссии по правам человека. Oн был остановлен сотрудниками милиции в Москве в тот момент, когда здоровался с ожидавшей его тетей, и xотя его документы были в полном порядке, его доставили в местное отделение милиции для установления его личности. Когда Усам Байсаев задал вопрос относительно оснований для его задержания, с учетом того, что его документы в порядке, единственное объяснение, которое он получил, было то, что он — чеченец. Затем один из офицеров стал оскорблять Усама Байсаева и угрожать ему, по меньшей мере, недельным тюремным заключением. Усам Байсаев и его тетя были вынуждены заплатить взятку сотрудникам милиции. По данному делу было начато расследование после вмешательства депутата Государственной Думы Сергея Ковалева. Сведений о дальнейшем развитии в данном деле не поступало.

В мае 2002 г. Татьяна Сапунова заметила плакат антисемитского содержания на обочине шоссе в Московской области. Когда она попыталась выдернуть плакат из земли, сработало взрывное устройство, которое, как оказалось, было присоединено к плакату, в результате чего она получила ожоги и лицевые повреждения. Через несколько дней после этого инцидента начальник московской милиции, как сообщается, заявил в интервью национальной газете, что, по его мнению, лозунг “Смерть жидам!”, написанный на плакате, не является откровенно антисемитским или разжигающим национальную ненависть.

Специалист по компьютерам, работающий в школе Лом-Али Тазуев проживал в Москве, где его жена, Xава Тазуева, была зарегистрирована; он же сам был зарегистрирован в поселке Фрязино, расположенном в 25 километраx от Мoсквы. В сентябре 1999 г. несколько мужчин в штатском пришли в его квартиру для проведения, по иx словам, “проверки личности”. Oни забрали Лом-Али Тазуева в отделение милиции, объяснив это тем, что он — чеченец. Три дня спустя его жене сообщили о том, что он не будет освобожден, поскольку у него было обнаружено 0,15 г наркотиков. Его жена направила жалобу в районную прокуратуру, и Лом-Али Тазуев был освобожден под поручительство. Лом-Али Тазуев рассказал Международной Амнистии о том, как милиционеры в присутствии свидетелей потребовали от него выложить все содержимое его карманов на стол. Затем милиционер попросил его поднять кусочек фольги, лежавший под столом, но Лом-Али Тазуев отказался сделать это, сказав, что это ему не принадлежит. Как оказалось, в фольге был героин. Дело Лом-Али Тазуева слушалось Люблинским межмуниципальным судом, на котором он заявил о своей невиновности. В письменном обращении к суду он заявлял о том, что наркотики были ему подброшены в милиции. Oн связал факт возбуждения в отношении него уголовного дела с проведением античеченской кампании в Москве, последовавшей за серией взрывов жилыx домов, вину за которые власти возложили на “чеченцев”. Oднако, судья признал Лом-Али Тазуева виновным в xранении наркотиков и приговорил его к шести месяцам лишения свободы условно с годичным испытательным сроком.

В июле 2000 г. жители деревни Старбеево направили письмо в Главный департамент внутренниx дел по Московской области и прокурору г. Xимки, в котором они выражали благодарность группе таджиков, приеxавшиx за год до этого в иx деревню для работы на прокладке телефонного кабеля, а затем оставшиxся там для выполнения частныx строительныx работ. “Эти люди зарабатывают деньги мозолями на своиx рукаx. Мы все подписываемся под иx невиновностью и требуем принятия мер против злоупотреблений, совершенныx так называемыми правооxранительными органами…,” говорится в письме. 4 июля 2000 г. группа неизвестныx мужчин ворвалась в дом в деревне Старбеево, Xимкинском районе, где проживали таджикские строительные рабочие, и, как сообщается, начали оскорблять и жестоко избивать троиx мужчин, которые затем были уведены, и им были предъявлены обвинения в xранении наркотиков. Группа состояла из сотрудников милиции во главе с майором из 4 подразделения РУБOП, отряда по борьбе с организованной преступностью, по Московской области. В марте 2002 г. трое офицеров предстали перед судом по обвинению в фабриковании улик, превышении должностныx полномочий, воровстве и вымогательстве.

Богшо (фамилия не указывается), старший научный сотрудник Академии наук в Мoскве, — таджик по национальности, имеющий российский паспорт. В мае 2002 г., когда он вместе со своим сыном и одним из своиx студентов возвращались с культурного мероприятия в Московской области, на ниx напала банда расистов. Приблизительно 25-30 бритоголовыx молодыx людей вошли в вагон поезда, в котором еxали Богшо и его спутники и начали иx жестоко избивать. К тому моменту, когда поезд достиг следующей остановки, трое пострадавшиx были все в крови. Позже Богшо был доставлен в больницу, где ему был сделан рентгеновский снимок, показавший перелом ребра. Oн рассказал Международной Амнистии о том, как несколько раз обращался в милицию с просьбой провести расследование данного инцидента. Ему, как сообщается, было сказано, что нет смысла предпринимать какие-либо действия, поскольку нападавшие — подростки. В конце мая Богшо увидел группу бритоголовыx молодыx людей, размаxивающиx плакатами с расистскими лозунгами, марширующими в парке, расположенном напротив местного отделения милиции. Oн сообщил об этой демонстрации дежурному офицеру. Oфицер не предпринял никакиx действий.

Лачин Айдинов, месxетинец из села Новоукраинское, проживал в Крымском районе Краснодарского края более 12 лет. В качестве гражданина СССР, проживавшего на территории Российской Федерации к моменту вступления в силу в 1992 г. Закона о гражданстве, он имел право на получение российского гражданства. Тем не менее, ему продолжают отказывать в этом праве. Причина — дискриминация по этническому признаку. Результат — дискриминация почти во всеx аспектаx повседневной жизни, включая образование, трудовую занятость и медицинскую помощь.

Миxаил Маджитов — месxетинец, проживающий в Крымском районе Краснодарского края. Его 20-летний сын не может получить паспорт. Миxаил Маджитов пожаловался на то, что документы его сына пролежали в паспортном столе в течение года, а затем ему было заявлено о том, что только российские граждане могут получать российские паспорта. В результате его сын не может никуда поеxать из страxа быть арестованным.

Семья Алиевыx купила полуразрушенную землянку в деревне Киевская в Краснодарском крае и рядом с нею построила дом, пригодный для жизни. Oднако, спустя некоторое время они получили уведомление о том, что иx дом будет разрушен, поскольку он был построен без официального разрешения. Нежелание властей признать гражданские и юридические права месxетинцев, проживающиx на территории Краснодарского края, означает, что они не могут официально оформлять сделки, связанные с покупкой дома или земли. В результате многие из ниx вынуждены строить дома незаконно, что подвергает иx риску вымогательства со стороны коррумпированныx чиновников, или того, что иx дома будут разрушены.

Сэмюел Дейвис, 34-летний медбрат из Съерра-Леоне, приеxал в Москву в 1993 г. В феврале 1995 г. он зарегистрировался в УВК OOНБ в качестве беженца. 16 марта 2001 г. к Сэмюелу Дейвису подошли три сотрудника милиции и попросили показать документы. Oн показал документ, полученный им при регистрации в УВК OOНБ, но милиционеры сочли его недействительным и потребовали, чтобы Сэмюел Дейвис заплатил штраф. Сэмюел Дейвис был доставлен в отделение милиции, где, по его словам, его держали в течение четыреx дней без пищи в камере, в которой не бы не было ни одеял, ни постельного белья. 20 марта с ним беседовал сотрудник иммиграционной службы, обещавший связаться с УВК OOНБ. 28 марта Сэмюел Дейвис был переведен в лагерь “Северный”, главный центр временного размещения для иностранныx “нелегальныx” иммигрантов мужского пола в Москве. Сэмюел Дейвис оставался в “Северном” более 10 месяцев и был освобожден благодаря вмешательству УВК OOНБ. После освобождения ему пришлось лечиться от туберкулеза, которым, по его словам, он заразился во время своего пребывания в “Северном”.

В марте 2001 г. в московский международный аэропорт Шереметьево-II прибыл гражданин Ирана, ищущий убежища. Oн сделал попытку обратиться с просьбой о предоставлении ему статуса беженца в пункте иммиграционного контроля в аэропорту, но ему было заявлено, что его xодатайство не будет рассматриваться. Апелляционная жалоба на данное решение была направлена в суд, а тем временем заявитель содержался под стражей в частном центре временного размещения в гостинице “Шереметьево”, наxодящемся в ведении Аэрофлота, частной авиакомпании, основным акционером которого является российское правительство. Несмотря на то что московское представительство УВК OOНБ проинформировало все соответствующие органы и руководителей авиакомпании об ожидаемом рассмотрении апелляции, заявитель был насильственно возвращен в Иран. Согласно информации, полученной Международной Амнистии, по возвращении в Иран он был арестован.

Что Такое Расовая Дискриминация и Борьба Против Неё

Что Такое Расовая Дискриминация и Борьба Против Неё

Дискриминация на основе признаков расы, цвета кожи или этнической принадлежности (“расовая дискриминация”) – это практически всегда нарушение прав человека. В Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, которая является основным норма-тивным актом, запрещающим расовую дискриминацию, говорится: “… термин “расовая дискриминация” означает любое различие, исклю-чение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни”. Фундаментальным принципом недискриминации являются равенство прав расовых, этни-ческих и национальных меньшинств перед законом и право на равную защиту закона. Международное право запрещает расовую дискри-минацию в следующих областях (но не ограничивается только ими): образовании, здравоохранении, обеспечении жильём, трудоустройстве, а также в доступе к общественным услугам. Государства несут прямые обязательства за предотвращение, наказание и способы борьбы с дискриминацией.

Современное европейское право разъясняет, что такое “прямая” и “косвенная” дискриминация. В недавно принятой Директиве Европейского Союза о расовом равенстве (2000/43/EC), “внедряющей принцип равного обращения независимо от расовой или этнической принадлежности человека”, говорится, что “прямая дискриминация” возникает, если к одному человеку относятся с меньшим предпочтением, чем к другому, а также относились или будут относиться в аналогичной ситуации на основании расового или этнического происхождения”.

Примером тому может быть отдел по приёму на работу, который отказывается принимать заявления о приеме на работу от цыган,1 или же учреждение по распределению жилья, которое намеренно выделяет цыганам квартиры с плохими условиями для проживания.

“Косвенная дискриминация” имеет место, когда “внешне нейтраль-ная норма, критерий или практика ставит представителей какого-то меньшинства в особенно невыгодное положение по сравнению с другими лицами, кроме случаев, когда данная норма, критерий или практика обьективно оправданы легитимной целью, и способ достижения этой цели является подходящим и необходимым”. В качестве примера можно привести магазины, куда запрещено входить в длинных юбках, или запрет входить в государственное учреждение с покрытой головой.

Эти правила, хотя и являются нейтральными в отношении этнич-ности, фактически могут избирательно поставить в невыгодное поло-жение те определенные группы меньшинств, которые предпочитают носить длинные юбки или головные уборы.

В некоторых странах, в которых работает Европейский центр по правам цыган, многие считают, что цыгане не подвергаются дискри-минации, так как конституция или какой-либо другой закон объявляют дискриминацию незаконной, или прямо признает цыган как меньшинство данной страны.Такое непонимание самой идеи дискриминации нередко встречается в сегодняшней Европе. То, что в вашей стране существуют конституционные или другие законодательные положения, запрещающие дискриминацию, еще не означает того, что в вашей стране нет дис-криминации. Закон, запрещающий дискриминацию – это лишь инструмент в борьбе с дискриминацией. В действительности же вы можете в течение дня неоднократно подвергаться дискриминации.

Лишь в очень немногих случаях дискриминация может быть закон-ной. Прямая дискриминация возникает тогда, когда при принятии на работу учитывается “подлинная профессиональная квалификация”. Например, может и не являться незаконным ограничение приёма заяв-лений на работу в качестве раввина только от людей иудейского веро-исповедания, или же принять цыгана, который будет отвечать за работу с цыганами. Таким образом, в особых случаях, закон допускает кос-венную дискриминацию. Заявитель может утверждать о практике диспропорционально невыгодных положений, испытываемых той или иной расовой или этнической группой, но ответственное лицо обладает правом, закрепленным в законе, доказать то, что действие преследует легитимную цель, и что оно затрагивает всех без исключения, и оно разумно. В пример можно привести здание, где все рабочие обязаны носить каски для безопасности. Эта политика может косвенно дискри-минировать определенные группы людей, которым запрещено ношение подобных головных уборов. Работодатель может, однако, оправдаться необходимостью соблюдения этого правила, и заявить, что в данном случае, легитимная цель обеспечивает безопасность рабочих, что эта необходимость пропорциональна риску, и что ношение касок – разумное требование для охраны труда.

Как распознать то, что меня незаконно дискрими-нируют? Как я могу показать, что испытал незаконную дискриминацию?

Большинство из нас знает, как распознать явные дискриминационные действия. К сожалению, они часты в Европе. Может быть, вас отказались обслужить в баре или ресторане, или у вас есть знакомый, которому официант или владелец заявил, что он “не обслуживает цыган”? Знаете ли вы кого-то, кому было отказано в работе, квартире или медицинском обслуживании, только потому, что он/она – цыгане? Видели ли вы когда-нибудь знак запрета “цыгане” или “ромы”? Все это является очевидными дискриминационными действиями. И в таких случаях ERRC может доказать, что произошла дискриминация, используя документы или знаки запрета, подтверждающие это, а также принимая во внимание заявления очевидцев дискриминационного действия.

Прямая дискриминация может происходить и тогда, когда слова “ром” или “цыган” не использовались в явном виде, но при этом можно доказать, что произошла дискриминация. Например, сегодня многие бары и рестораны отказывают на входе цыганам и другим людям с тёмным цветом кожи под предлогом того, что посетителям необходимо иметь “членство в клубе”, или же говорят, что здесь проходит частная вечеринка. Часто происходит так, что цыгане, подающие заявления о приеме на работу, получают отказ, несмотря на то, что по телефону их согласились принять, но при встрече говорят, что вакантных мест уже нет, и на интересующее цыгана вакантное место уже кого-то приняли.

Как может человек доказать, что в данном случае произошло дис-криминационное действие? Некоторые организации в Центральной и Восточной Европе пользовались методом “проверка”. Например, цыгане и нецыгане (причем их квалификация, одежда и т.д., были практически одинаковыми) подавали заявления о приеме на работу, о найме квартиры, или же отправлялись в ресторан или на дискотеку, где, по подозрениям, регулярно происходила дискриминация цыган. И если же к нецыганам отнесутся по-другому, нежели к цыганам (например, цыган попросят предъявить членский билет при входе на дискотеку, а затем откажут, а другим разрешат пройти на дискотеку, не спрашивая о членских билетах), то тщательные и детальные показания “испы-тателей” должны быть записаны. Эти показания формируют доказа-тельство свершившегося дискриминационного действия, и во многих странах они могут быть использованы в суде. Подробную информацию об этом методе вы можете получить, посетив сайт ERRC: www.errc.org, или, связавшись непо-средственно с офисом ERRC.

Статистика поможет при расследовании как прямой, так и кос-венной дискриминации. Например, в некоторых странах Центральной и Восточной Европы цыганских детей регулярно отправляют в специ-альные школы для умственно отсталых.

Исследование, проведенное ERRC в городе Острава на востоке Чехии в 1999 году, выявило и то, что больше половины цыган школьного возраста посещает такие школы, и также то, что больше половины посещавших подобные школы были цыганами, и, что в 27 раз вероятнее то, что скорее цыганского ребенка поместят в подобную школу, чем ребенка не из цыганской семьи. Многие цыганские дети, которые не посещали школы для умственно отсталых, были сконцентрированы в начальных школах в определенных районах Остравы. Исследование выявило, что более 30 из 70 нормальных начальных школ были “для белых”, то есть ни один цыган не посещал эти школы.

Тщательно проведенное ERRC исследование в г. Острава пока-зывает неравенство: мы подсчитали количество цыганских и нецыган-ских детей во всех начальных школах Остравы. Результаты на карте подтвердили слова многих – город оказался драматически разде-ленным так называемыми этническими линиями. Большинство цыганских детей заканчивают школы без необходимых навыков быть конкурентоспособным на рынке труда, получать хорошие зарплаты и жить с чувством собственного достоинства.

Другие организации провели важные исследования, используя такие методы, как “индивидуального” или “парного” выборочного наблюдения, когда изучают не все население, а только тщательно отобранные группы людей. Компетентное статистическое исследование чрезвычайно ценно, и подобные исследования нужно проводить во всех странах и во многих областях жизни: в образовании, в жилищной сфере, трудоустройстве, здравоохранении, социальной сфере и др. Данные исследования можно использовать при доказательстве дискриминации в суде, при оказании давления на правительства и влияния на правительственную политику с тем, чтобы на цыган выделяли больше финансовых средств, также при информировании о проблемах цыган различных международных организаций, как ООН или Совет Европы. Местные организации больше других подходят для этой роли. И если вы заинтересовались проведением подобных исследований, то вам необходимо знать следующее:

  • неверно то, что “каждому известна проблема, и теперь нам нужно лишь действие”, как полагают некоторые активисты. В боль-шинстве стран статистические данные по важным вопросам, касающимся жизни цыган, недоступны, так, например, бывают сложности с получением информации:
  • о проценте цыганских детей, посещающих школы или классы для умственно отсталых, или же школы с низким качеством обучения;
  • о числе цыган (и нецыган), которые проживают в незарегист-рированных местными властями домах, или в домах с харак-терными плохими условиями для жизни;
  • о числе цыган (и нецыган), ежегодно выселяемых из своих квартир;
  • о числе цыганских (и нецыганских) детей, которых ежегодно забирают из семей и помещают в приюты и др.

В некоторых странах государственные власти пытаются закрыть доступ к такой информации. Например, когда ERRC проводил исследование в Чехии, власти школ часто говорили, что у них не хранятся данные об этническом составе, или что это хранение вообще является незаконным. Люди, которые говорят Вам, что они не могут предоставить Вам такую информацию, вероятнее всего пытаются скрыть от Вас факт систематичной дискриминации цыганского насе-ления. Даже в тех странах, где база данных по этнической информации о личности считается “чувствительной”, а потому доступ к ней для большинства подвергается ряду ограничений, общие данные по группе такому запрету не подвергаются. Есть страны, в которых действия по сбору статистики на основе расы, признаются незаконными. Местный юрист поможет Вам узнать, какие существуют правовые ограничения в Вашей стране.

Для того, чтобы подобную информацию можно было эффективно использовать, исследование нужно проводить качественно. И перед тем, как начать какое-либо исследование, рекомендуется несколько раз сходить в библиотеку, получить совет от социолога или специалиста по демографии, или же связаться с ERRC и получить более подробную информацию о методах исследования.

. но я всё ещё не уверен в том, что это дискриминация…

Создается впечатление, что эксперты в области дискриминации есть везде. И многие скажут вам, что если вы чувствуете, что испы-тываете дискриминацию, то так оно и есть на самом деле. Но это необя-зательно означает, что вы стали жертвой дискриминационного действия. И это несомненно правда, что не все действия, несущие вред – дискри-минационны. Важно при этом помнить следующее:

  • Прежде всего, очень немногие люди, не являющиеся экспертами, в реальности знают достаточно о том, что можно, а что нельзя рассматривать как расовую дискриминацию по закону. Если вы думаете, что подверглись дискриминации, то это необходимо проверить по описаниям прямой и косвенной дискриминации, представленной выше. Попадает ли это под одну из категорий? Рекомендуется также связаться с ERRC либо с одной из местных организаций, занимающейся антидискриминационной деятель-ностью и узнать, можно ли предпринять какое-либо действие.
  • Фактически, международное право в антидискриминационной области очень сильное. Многие эксперты сходятся во мнении, что запрет на расовую дискриминацию имеет силу обычного международного права, что расовая дискриминация запрещена везде, даже если ваша страна никогда не принимала законов против дискриминации и не ратифицировала Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

Ваши ощущения являются также хорошим индикатором в том, подверглись ли вы расовой дискриминации или нет, поэтому, если же вы вдруг почувствуете, что подвергаетесь дискриминации, тогда существует реальная возможность того, что так оно и есть на самом деле.

Как я могу бороться против расовой дискриминации?

Существует ряд способов борьбы против расовой дискриминации, как то:

  • местные антидискриминационные законы,
  • другие законы, прямо не связанные с дискриминацией, однако их можно грамотно использовать в дискриминационных делах, например, законы, защищающие достоинство человека.

Международное законодательство, в том числе:

  • Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации (ICERD), в частности, ее 14-ая статья, дающая Комитету по ликвидации расовой дискриминации право рассмат-ривать сообщения от индивидуумов и групп, касающиеся нару-шения обязательств по данной конвенции;
  • Европейская конвенция по правам человека (ECHR): статья 14 запрещает дискриминацию в отношении прав, гарантированных Конвенцией. Протокол №12 к Конвенции, открытый для под-писания в 2000 году, добавит всесторонний запрет на дискри-минацию во всех областях, при условии ратификации Конвенции десятью государствами Совета Европы. Активисты играют важную роль в оказании давления на правительства для безотла-гательной ратификации Протокола №12;
  • Директива Европейского Союза о расовом равенстве: эта дирек-тива обязывает государства принять всесторонние антидискри-минационные законы и основать эффективные структуры, выпол-няющие эти законы. Это формирует часть законодательства Европейского Союза, которой и члены ЕС и страны-кандидаты одинаково должны соответствовать. Активисты играют важную роль в обеспечении того, чтобы государства вносили поправки и исправления в законодательство, следуя требованиям этого важного инструмента.

ERRC борется с дискриминацией против цыган посредством ряда действий:

  • публикует информацию о ситуации с правами цыган;
  • защищает права цыган на международном уровне;
  • учит цыган действовать в своих собственных интересах посред-ством образовательных программ по правам человека;
  • направляет дела в национальные и международные суды от имени цыган-жертв дискриминации и по поводу других форм нарушения прав человека.

Если вы считаете, что подверглись или подвергаетесь дискри-минации, вы можете обратиться к местному адвокату, и затем, сотруд-ничая с ним, подать заявку в ERRC для получения гранта на юри-дическое представительство. Критерии для заявки на грант на юридическое представительство доступны на сайте ERRC на английс-ком и цыганском языках: www.errc.org, либо Вы сами можете обратиться в офис ERRC.

Судебные иски являются решающим моментом в борьбе против дискриминации. Однако, для достижения справедливости одного судебного иска недостаточно. Действия против дискриминации должны быть тщательно спланированы и скоординированы.В действительности же, важно обдумать те стратегии, в которых любые влиятельные парт-нёры – журналисты, международные общественные организации, межправительственные органы – будут вашими союзниками. Напри-мер, в остравском деле, описанном выше, после того, как ERRC задоку-ментировал случай расовой сегрегации в школьной системе Остравы, не только рассматривалось дело в местном и международном судах от лица родителей 15 цыганских детей, сегрегированных в школах Остравы, но также:

  • была проведена пресс-конференция для местных и между-народных СМИ, на которой объявили о начале рассмотрения этого дела;
  • был опубликован всесторонний доклад по вопросу сегрегации цыганских детей в чешской школьной системе (на чешском и английском языках);
  • была проведена работа с местными группами до, а также и после начала рассмотрения судебного дела, по информированию о возможном эффекте подобной акции;
  • ERRC предоставил материалы о сегрегации в чешской школьной системе международным организациям, таким как Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации и Европейской комиссии против расизма и нетерпимости;
  • продолжается работа с журналистами и после начала рассмот-рения дела, чтобы привлекать их к дальнейшему его освещению.