Гк рф конкуренция

Статья 1222. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции и ограничения конкуренции

1. К обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

Если недобросовестная конкуренция затрагивает исключительно интересы отдельного лица, применимое право определяется в соответствии со статьями 1219 и 1223.1 настоящего Кодекса.

2. К обязательствам, возникающим вследствие ограничения конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут этим ограничением конкуренции, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

3. Выбор сторонами права, подлежащего применению к обязательствам, указанным в абзаце первом пункта 1 и пункте 2 настоящей статьи, не допускается.

Комментарий к Ст. 1222 ГК РФ

1. В данной статье, как и в предыдущей, впервые в российском законодательстве закрепляется специальная коллизионная норма, посвященная выбору права при регулировании самостоятельного вида внедоговорных обязательств — обязательств, возникающих вследствие недобросовестной конкуренции.

Толкование понятия «недобросовестная конкуренция» следует осуществлять в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ «О защите конкуренции»: согласно п. 9 ст. 4 указанного Закона «недобросовестная конкуренция» представляет собой любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству РФ, обычаям делового оборота, а также требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо уже нанесли или могут нанести в будущем вред деловой репутации этих субъектов.

2. Недобросовестная конкуренция, как следует из ст. 14 Закона о защите конкуренции, может представлять собой следующее:

1) распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;

2) введение в заблуждение в отношении характера, способа и места производства, потребительских свойств, качества и количества товара или в отношении его производителей;

3) некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами, производимыми или реализуемыми другими хозяйствующими субъектами;

4) продажу, обмен или иное введение в оборот товара, если при этом незаконно использовались результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ, услуг;

5) незаконное получение, использование, разглашение информации, составляющей коммерческую, служебную или иную охраняемую законом тайну;

6) незаконное приобретение и использование исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг.

Данный перечень, составляющий содержание недобросовестной конкуренции, не является исчерпывающим и может быть дополнен другими действиями.

3. Российский законодатель, определяя выбор права к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, к сожалению, использует достаточно расплывчатое указание на право страны, «рынок которой затронут такой конкуренцией». При этом он также предусматривает возможность выбора иной правовой системы в случае, «если иное не вытекает из закона или существа обязательства».

В российском законодательстве не содержится ответ на вопрос: что следует понимать под «рынком, затронутым конкуренцией» — право государства, где проявились результаты недобросовестной конкуренции, или право государства, на территории которого имели место действия, составляющие содержание недобросовестной конкуренции? Данный пробел традиционно будет восполнять отечественный правоприменитель. При этом определенную помощь может оказать правовое регулирование данных отношений в иностранном законодательстве, модель которого российский законодатель использовал в комментируемой статье.

Так, формулировка комментируемой статьи практически воспроизводит формулировку ст. 136 Федерального закона Швейцарии о международном частном праве 1987 г., в соответствии с которой к требованиям о недобросовестной конкуренции применяется право государства, на рынке которого наступили вредные последствия. Таким образом, решающим моментом при выборе права, по всей видимости, должен стать анализ наступления последствий от тех действий, которые составили недобросовестную конкуренцию.

Статья 1222 ГК РФ. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции и ограничения конкуренции

Новая редакция Ст. 1222 ГК РФ

1. К обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

Если недобросовестная конкуренция затрагивает исключительно интересы отдельного лица, применимое право определяется в соответствии со статьями 1219 и 1223.1 настоящего Кодекса.

2. К обязательствам, возникающим вследствие ограничения конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут этим ограничением конкуренции, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

3. Выбор сторонами права, подлежащего применению к обязательствам, указанным в абзаце первом пункта 1 и пункте 2 настоящей статьи, не допускается.

Комментарий к Ст. 1222 ГК РФ

В соответствии со ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» под недобросовестной конкуренцией понимаются любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанесли ущерб их деловой репутации.

Согласно ст. 10 указанного Закона формами недобросовестной конкуренции, в частности, являются:

— распространение ложных, неточных или искаженных сведений, способных причинить убытки другому хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;

— введение потребителей в заблуждение относительно характера, способа и места изготовления, потребительских свойств, качества товара;

— некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами других хозяйствующих субъектов;

— продажа товаров с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполнения работ, услуг;

— получение, использование, разглашение научно-технической, производственной или торговой информации, в том числе коммерческой тайны, без согласия ее владельца.

Другой комментарий к Ст. 1222 Гражданского кодекса Российской Федерации

1. Статья о праве, подлежащем применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, появилась в российском законодательстве впервые.

Подобные статьи содержатся в законодательстве по МЧП Австрии, Румынии, Швейцарии, Эстонии. Однако в большинстве стран вопрос о применимом праве к обязательствам из недобросовестной конкуренции решается на основе общей коллизионной нормы об определении деликтного статута.

Двусторонние международные договоры Российской Федерации — межведомственные соглашения Российской Федерации «О сотрудничестве по конкуренции» с Венгрией от 29 августа 1997 г., с Румынией от 14 ноября 1997 г., «О сотрудничестве по защите экономической конкуренции» с Чехией от 24 января 1997 г., межправительственное соглашение с Китаем «О сотрудничестве в области борьбы с недобросовестной конкуренцией и антимонопольной политике» от 25 апреля 1996 г. не содержат и, вполне очевидно, не могут содержать положений о применимом праве, а лишь предусматривают взаимное предоставление законодательных материалов, обмен опытом в области ведения расследований, связанных с недобросовестной конкуренцией, монополистической деятельностью и т.д. Многосторонний Договор о проведении согласованной антимонопольной политики стран СНГ 2000 г., включающий Положение о взаимодействии государств по пресечению монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции (приложение 1), также не содержит коллизионных норм, определяющих применимое право к обязательствам из недобросовестной конкуренции.

2. Вполне очевидно, что в нашей стране необходимость в норме, определяющей право, применимое к обязательствам из недобросовестной конкуренции, не могла возникнуть до проведения рыночных реформ, развития конкуренции, которая является неотъемлемой частью свободного предпринимательства, и до принятия законодательства о конкуренции.

Первый российский Закон о конкуренции объединил в себе антимонопольные нормы и нормы о недобросовестной конкуренции, которые в комплексе должны обеспечивать развитие свободной эффективной конкуренции (что обычно отмечается как особенность российского Закона). По такому же принципу построен и Федеральный закон от 23.06.99 N 117-ФЗ «О защите конкуренции на рынках финансовых услуг» (в ред. от 30.12.2001) .
———————————
СЗ РФ. 1999. N 26. Ст. 3174; 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 2.

В ст. 34 Конституция закрепила положение о том, что не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию. Недопустимость таких действий вытекает из п. 1 ст. 10 ГК.

3. Регулирование отношений в области конкуренции в Российской Федерации, как и в других странах, осуществляется разноотраслевыми нормами, которые включают нормы публичного права (административного, уголовного), регулирующие отношения властных структур и хозяйствующих субъектов (вертикальные отношения), и частного права — гражданско-правовые нормы, регулирующие отношения равноправных участников рынка (горизонтальные отношения). При этом публично-правовое регулирование, направленное на защиту интересов государства и общества, является преобладающим, что, однако, не принижает значение гражданско-правовых мер, обеспечивающих защиту интересов участников рынка от недобросовестных конкурентов.

Такой комплексный характер регулирования конкуренции обусловил то, что данная область является одной из наиболее сложных для регулирования отношений с международным элементом. Как и во всех отраслях публичного права, нормы конкурентного права публично-правовой природы применяются к иностранным участникам экономических отношений, действующим на территории государства. Согласно ст. 2 Закона о конкуренции он распространяется на отношения, влияющие на конкуренцию на товарных рынках РФ, в которых участвуют российские и иностранные юридические лица, а также физические лица. Важно отметить, что при этом Закон также предусматривает, что он действует и в случаях, когда действия и соглашения указанных лиц за пределами российской территории могут привести к ограничению конкуренции или влекут за собой другие отрицательные последствия на рынках в Российской Федерации. Схожее положение содержится и в ч. 2 ст. 1 Федерального закона «О защите конкуренции на рынках финансовых услуг», но оно относится только к резидентам Российской Федерации.

Таким образом, на российский закон вполне очевидно оказала влияние тенденция экстерриториального применения национального конкурентного права, усиливающаяся в условиях, когда мир становится единым рынком, когда с усилением взаимозависимости экономик разных стран свобода конкуренции на внутреннем рынке может нарушаться вследствие соглашений и действий иностранных компаний за пределами территории государства. Однако следует отметить, что, несмотря на предпринимаемые в международной практике попытки экстерриториального применения права конкуренции (которые основывались на территориальном принципе, на принципе единого экономического образования, на использовании доктрины результата), решение этой проблемы возможно только с помощью межгосударственного регулирования.

Вполне очевидно, что определение границ применения публично-правовых норм, регулирующих отношения конкуренции, не решается с помощью такого инструмента, как коллизионные нормы, поскольку предметом МЧП могут быть только отношения сферы частного права. Публично-правовые нормы могут проникать в сферу регулирования гражданско-правовых отношений с международным элементом только как императивные нормы страны суда или страны, с которой тесно связано данное отношение (ст. 1192 ГК РФ).

На основе коллизионных норм проблема выбора права в области регулирования конкурентных отношений может быть решена в весьма ограниченной области — только при определении применимого права к обязательствам гражданско-правового характера. Таким образом, комментируемая статья определяет применимое право к гражданско-правовым обязательствам, возникающим из недобросовестной конкуренции.

4. Несмотря на то что ст. 26 Закона о конкуренции устанавливает обязанность хозяйствующего субъекта возместить убытки, причиненные другому лицу действиями, нарушающими антимонопольное законодательство, предусматривая, что возмещение убытков должно проводиться в соответствии с общими положениями гражданского права, комментируемая статья говорит только о выборе применимого права к обязательствам, возникшим из недобросовестной конкуренции, но не из действий, нарушающих антимонопольное законодательство. Это отличает ее от аналогичных статей зарубежного законодательства. Например, в румынском законодательстве объем аналогичной коллизионной нормы составляет требование о возмещении ущерба, основывающегося на акте недобросовестной конкуренции или на ином действии, которое влечет незаконное ограничение свободной конкуренции, в законодательстве Эстонии говорится об ущербе, вызванном недобросовестной конкуренцией или любым другим незаконным ограничением конкуренции, в Швейцарском законе о международном частном праве в разд. «Обязательства из причинения вреда» содержатся две коллизионные нормы, одна из которых определяет применимое право к требованиям из ограничения конкуренции, другая — к требованиям из недобросовестной конкуренции.

Поскольку объем коллизионной нормы комментируемой статьи ограничивается только обязательствами вследствие недобросовестной конкуренции, при возникновении вопроса о применимом праве к обязательствам из ограничения конкуренции (обычно связанным с злоупотреблением субъектом своим доминирующим положением на рынке), предусмотренным ст. 26 Закона о конкуренции, по-видимому, возможно обратиться к общей норме о статуте деликта ГК либо исходить из расширительного толкования объема.

5. Несмотря на то что объем коллизионной нормы комментируемой статьи охарактеризован весьма кратко, в реальности он весьма сложен и проявляется в различных формах.

Согласно п. 2 ст. 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г. акт недобросовестной конкуренции — это «всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах». Российское законодательство содержит более развернутое определение недобросовестной конкуренции. Согласно ст. 4 Закона о конкуренции под недобросовестной конкуренцией понимаются любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанести ущерб их деловой репутации.

Статья 10 Закона предусматривает примерный перечень проявлений недобросовестной конкуренции, который включает:

— распространение ложных, неточных или искаженных сведений, способных причинить убытки другому хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;

— введение потребителей в заблуждение относительно характера, способа и места изготовления, потребительских свойств, качества и количества товара или его изготовителей;

— некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами других хозяйствующих субъектов;

— продажа, обмен или иное введение в оборот товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, индивидуализации продуктов, выполнения работ, услуг;

— получение, использование, разглашение информации, составляющей коммерческую, служебную и охраняемую законом тайну.

Аналогичное определение недобросовестной конкуренции и примерного перечня форм с учетом специфики предмета содержится в Федеральном законе «О защите конкуренции на рынках финансовых услуг» (ст. 3, 15).

Весьма схожий примерный перечень проявления недобросовестной конкуренции также содержится в Договоре стран СНГ о проведении согласованной антимонопольной политики 2000 г. (подп. 3 п. 2 ст. 3).

Некоторые формы недобросовестной конкуренции, названные в перечне Закона о конкуренции, запрещаются также в законах в области интеллектуальной собственности (например, в Патентном законе, Законе о товарных знаках, Федеральном законе от 18.07.95 N 108-ФЗ «О рекламе» (в ред. от 30.12.2001) ), положения которых должны учитываться при квалификации конкретных действий как недобросовестной конкуренции.
———————————
СЗ РФ. 1995. N 30. Ст. 2864; 2001. N 26. Ст. 2580; N 51. Ст. 4827; 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 2.

6. Коллизионная привязка комментируемой статьи к праву страны, рынок которой затронут недобросовестной конкуренцией, является практически единообразной для всех статей о применимом праве к обязательствам вследствие недобросовестной конкуренции, содержащихся в законодательстве разных стран. Из этой формулы прикрепления следует, что для определения применимого права не имеет значения, на территории какой страны были совершены действия, которые могут быть квалифицированы как недобросовестная конкуренция, а принимается во внимание место (рынок) страны, где имеет место негативный результат таких действий.

Нельзя не отметить, что зарубежное законодательство, определяя право, применимое вследствие недобросовестной конкуренции, использует и некоторые другие привязки, которые применяются при дифференциации объема нормы. Например, специально выделяются вопросы о применимом праве, если вред причинен исключительно предприятию определенного конкурента. В этом случае применимым считается право места нахождения этого предприятия. Предусматриваются случаи, когда акт недобросовестной конкуренции нанес ущерб договорным отношениям, что включает в регулирование этих вопросов право, применимое к такому договору. Возможно, в будущем развитии коллизионного регулирования применимого права в области отношений конкуренции мог бы быть учтен законодательный опыт более дифференцированного подхода к объему коллизионной нормы, к использованию для них более разнообразных формул прикрепления.

В настоящее время «твердая» коллизионная привязка комментируемой статьи все же дополнена оговоркой о том, что она применяется, если иное не следует из закона или существа обязательства. Указанное положение обеспечивает гибкость в определении применимого права в этой сложной области регулирования, что особенно важно, поскольку исчерпывающего перечня форм недобросовестной конкуренции не имеется и вполне очевидно не может быть сформулировано. Наличие этой оговорки позволит избежать каких-либо противоречий с коллизионной нормой, которая может регулировать применимое право к обязательствам, возникшим вследствие недобросовестной конкуренции в форме, для которой может быть установлено специальное коллизионное регулирование.

Статья 1222. Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции и ограничения конкуренции

1. К обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

Если недобросовестная конкуренция затрагивает исключительно интересы отдельного лица, применимое право определяется в соответствии со статьями 1219 и 1223.1 настоящего Кодекса.

2. К обязательствам, возникающим вследствие ограничения конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут или может быть затронут этим ограничением конкуренции, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.

3. Выбор сторонами права, подлежащего применению к обязательствам, указанным в абзаце первом пункта 1 и пункте 2 настоящей статьи, не допускается.

Комментарий к статье 1222 Гражданского Кодекса РФ

1. Рыночной экономике, построенной на защищаемой законом свободе конкуренции, объективно присущи те или иные проявления недобросовестной конкуренции. При этом увеличение объема и качественное усложнение внешнеэкономической деятельности, процессы глобализации мировой экономики, когда на одних и тех же рынках одновременно могут непосредственно конкурировать отечественные и иностранные предприниматели, обусловливают потребность в совершенствовании коллизионного регулирования гражданско-правовых обязательств, возникающих вследствие недобросовестной конкуренции.

Следует отметить, что специальное конкурентное (антимонопольное) законодательство, являясь во многом публично-правовым по своему содержанию, во всех странах является сравнительно молодой отраслью законодательства. Коллизионное же регулирование в МЧП гражданско-правовых обязательств, возникающих вследствие недобросовестной конкуренции, обладает еще большей новизной. Об этом свидетельствует тот факт, что в отличие, например, от специальных коллизионных норм о договорных обязательствах, которые можно найти практически в любой национальной кодификации МЧП, специальные коллизионные правила об обязательствах вследствие недобросовестной конкуренции являются отличительной чертой новых и наиболее прогрессивных законодательных актов в области МЧП, к числу которых, безусловно, относится и отечественный ГК.

Принято считать, что впервые такая специальная коллизионная норма появилась в § 48 (2) австрийского Федерального закона о международном частном праве (1978 г.), где предусматривалось, что возмещение вреда, а также иные требования из недобросовестной конкуренции должны рассматриваться по праву государства, на рынке которого проявилась конкуренция. Как видим, в указанном Законе уже была сформулирована привязка, аналогичная привязке нормы ст. 1222, отсылающая к праву государства места нахождения соответствующего рынка (lex mercatus), который был затронут действиями, относящимися к недобросовестной конкуренции, где проявились результаты таких действий.

На сегодняшний день коллизионные нормы об обязательствах вследствие недобросовестной конкуренции содержатся также в п. 2 ст. 52 Закона Лихтенштейна о международном частном праве (1996 г.), ст. ст. 117 — 119 румынского Закона применительно к регулированию отношений международного частного права (1992 г.), ст. 136 швейцарского Федерального закона о международном частном праве (1987 г.).

Коллизионные нормы об обязательствах вследствие недобросовестной конкуренции присутствуют также в Кодексе международного частного права Болгарии (2005 г.), Законе о коллизионном праве правонарушений Нидерландов (2001 г.), Кодексе международного частного права Бельгии (2004 г.).

2. Норма коммент. ст. носит диспозитивный характер, поскольку иное правило о применимом праве в указанной ситуации может следовать из существа обязательства. При этом существо обязательства в традиционном его понимании как правоотношения есть взятые в единстве три взаимосвязанных параметра обязательства — его субъекты, объект и содержание. Также другое подобное правило может следовать из закона, под которым согласно п. 1 ст. 1187 (см. коммент. к указанной ст.) и ст. 3 ГК нужно понимать российский федеральный закон.

3. Согласно ст. 4 Закона о защите конкуренции недобросовестная конкуренция — это любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации. Исходя из данного определения к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, следует отнести такие гражданско-правовые отношения, которые возникают из отмеченных действий хозяйствующих субъектов (группы лиц). Это, в частности, могут быть обязательства по возмещению убытков.

4. Для того чтобы обозначенные обязательства в соответствии с коммент. ст. были подчинены российскому гражданскому праву, необходимо, чтобы названные выше действия, совершаемые в рамках недобросовестной конкуренции, затрагивали рынок Российской Федерации.

Здесь имеется в виду отечественный товарный рынок. В соответствии со ст. 4 Закона о защите конкуренции товарный рынок — сфера обращения товара (в том числе товара иностранного производства), который не может быть заменен другим товаром, или взаимозаменяемых товаров, в границах которой (в том числе географических) исходя из экономической, технической или иной возможности либо целесообразности приобретатель может приобрести товар, и такая возможность либо целесообразность отсутствует за ее пределами. В указанном определении Закона о защите конкуренции законодатель довольно широко подходит к понятию товара, подразумевая под ним объект гражданских прав (в том числе работа, услуга, включая финансовую услугу), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот. В свою очередь, по ст. 4 Закона о защите конкуренции финансовая услуга есть банковская услуга, страховая услуга, услуга на рынке ценных бумаг, услуга по договору лизинга, а также услуга, оказываемая финансовой организацией и связанная с привлечением и (или) размещением денежных средств юридических и физических лиц.

Кроме того, с учетом содержания ч. 4 ст. 15 Конституции и п. 3 ст. 1186 ГК целесообразно также привести нормативные определения понятий, закрепленных в ст. 1 Договора о проведении согласованной антимонопольной политики 2000 г., заключенного с участием Российской Федерации в рамках СНГ:
товарный рынок — сфера обращения товаров (продукции, работ, услуг), не имеющих заменителей либо взаимозаменяемых товаров в пределах территорий государств — участников Договора или их части;
конкуренция — состязательность хозяйствующих субъектов, когда их самостоятельные действия эффективно ограничивают возможности каждого из них односторонне воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке и стимулируют производство необходимых потребителю товаров;
недобросовестная конкуренция — любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности действия (бездействие) хозяйствующих субъектов, которые противоречат национальному антимонопольному законодательству, обычаям делового оборота и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам либо нанести ущерб их деловой репутации.

5. Специальные правила об обязательствах из недобросовестной конкуренции первоначально сформировались как составная часть норм о деликтах. На известное родство коллизионных норм о деликтах и об обязательствах из недобросовестной конкуренции указывает и сама структура ряда зарубежных законодательных актов. Так, коллизионные нормы о недобросовестной конкуренции размещены рядом с коллизионными нормами о деликтах в составе ст. 52 «Внедоговорные требования о возмещении вреда» Закона Лихтенштейна о международном частном праве (1996 г.) и § 48 «Внедоговорные требования о возмещении вреда» австрийского Федерального закона о международном частном праве (1978 г.).

В развитых правовых системах иных государств отсутствие в законодательстве специальной коллизионной нормы может восполняться соответствующей судебной практикой. Среди таких государств можно назвать Германию, где ни Вводный закон к Гражданскому уложению, ни Закон о международном частном праве для внедоговорных обязательственных отношений и для вещей 1999 г. не содержат специальных правил об определении статута обязательственного отношения из недобросовестной конкуренции, однако этот пробел восполняется соответствующим расширительным толкованием, выработанным судебной практикой на основе коллизионных принципов выбора статута деликтных отношений.

В частности, немецкими исследователями отмечается, что коллизионное право, касающееся недобросовестной конкуренции, рассматривается в абсолютном большинстве случаев как часть международного деликтного права (см.: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение / Пер. с нем. Ю.М. Юмашева. М., 2001. С. 260 — 263.)
6. В настоящее время можно констатировать тенденцию к дальнейшему обособлению и специализации коллизионного регулирования международной конкуренции. Так, в отличие от коммент. ст. отечественного ГК в законодательных актах других государств помимо коллизионных норм об обязательствах, возникающих вследствие недобросовестной конкуренции, дифференцированно существуют коллизионные нормы об ограничении конкуренции. Примером служит швейцарский Федеральный закон о международном частном праве (1987 г.), в котором помимо названной ст. 136 существует ст. 137, содержащая правила выбора компетентного правопорядка по отношению к требованиям из ограничения конкуренции.

Говоря о развитии коллизионного регулирования обязательств, возникающих вследствие недобросовестной конкуренции, нельзя не назвать такой источник европейского (коммунитарного) права, как Регламент Европейского Парламента и Совета о праве, применимом к внедоговорным обязательствам (известный также как Регламент ЕС «Рим II»), вступивший в силу 11 января 2009 г.

Статья 6 указанного акта направлена на коллизионное регулирование отношений, возникающих вследствие недобросовестной конкуренции и действий, ограничивающих свободную конкуренцию. В п. 1 ст. 6 предусматривается, что правом, применимым к внедоговорным обязательствам, возникающим вследствие акта недобросовестной конкуренции, является право государства, где оказываются затронутыми или с высокой вероятностью могут быть затронуты конкурентные отношения или коллективные интересы потребителей (см. подробнее: Вознесенский Н. К вопросу об унификации коллизионного права в ЕС. Право, применимое в сфере защиты от недобросовестной конкуренции: Актуальные вопросы международного и международного частного права // Хозяйство и право: Актуальные вопросы международного и международного частного права. Приложение к ежемесячному юридическому журналу. 2008. N 6. С. 3 — 18.).

Иными словами, в качестве основной коллизионной привязки Регламента также использован закон местонахождения рынка (lex mercatus), при этом Регламент специально уточняет, что под рынком в данном случае понимается территория государства, где оказываются затронутыми конкурентные отношения или коллективные интересы потребителей.

Как видим, использованная в ст. 6 Регламента «Рим II» привязка коллизионной нормы выражает сочетание частных и публичных интересов, которые могут быть нарушены действиями, составляющими недобросовестную конкуренцию.

7. Регламентация осложненных иностранным элементом отношений, вытекающих из актов недобросовестной конкуренции, включает в себя и международные договоры, в которых участвует Российская Федерация. В частности, это ст. 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г., направленная на предотвращение актов недобросовестной конкуренции, посягающих на исключительные права.

Кроме того, существует ряд многосторонних и двусторонних договоров Российской Федерации о межгосударственном сотрудничестве в области антимонопольной политики, в том числе в направлении пресечения недобросовестной конкуренции. Так, в рамках СНГ были заключены Договор о проведении согласованной антимонопольной политики 2000 г. и Соглашение о мерах по предупреждению и пресечению использования ложных товарных знаков и географических указаний 1999 г. Однако данные международные договоры Российской Федерации направлены главным образом на межгосударственное межведомственное сотрудничество соответствующих органов исполнительной власти и не содержат унифицированных коллизионных норм о порядке установления права, применимого к осложненным иностранным элементом обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции.

Нормы ГК РФ о юридических лицах: развитие продолжается!

1 сентября исполнился год со дня реформирования главы 4 ГК РФ «Юридические лица». Изучим, какое толкование нормам о юрлицах дал ВС РФ (Постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее – Постановление).

Реестр юридических лиц

Данные государственной регистрации юридических лиц включаются в единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ), открытый для всеобщего ознакомления (п. 2 ст. 51 ГК РФ). Как указал Суд, лицо, полагающееся на данные ЕГРЮЛ, не знает и не должно знать об их недостоверности, если она имеет место. Директор по правовым вопросам СРО «Центр регулирования внебиржевых финансовых инструментов и технологий» Алексей Евсиков пояснил, что ВС РФ сформировал свою позицию на основе п. 5 ст. 10 ГК РФ, согласно которому добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. А руководитель практики судебных споров юридической компании Rights Ашот Серопян заметил, что презумпция достоверности ЕГРЮЛ была также отражена ВС РФ в вопросе правопреемства при реорганизации юридических лиц – если в ЕГРЮЛ занесена запись о реорганизации, не имеет значения факт наличия или отсутствия передаточного акта, факт правопреемства уже подтвержден (п. 26 Постановления).

Суд напомнил: юридическое лицо не вправе в отношениях с лицом, добросовестно полагавшимся на ЕГРЮЛ, ссылаться на данные, не включенные в указанный реестр, а также на недостоверность данных, содержащихся в нем, за исключением случаев, если соответствующие данные включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица (п. 22 Постановления, п. 2 ст. 51 ГК РФ). «Разумное исключение – без него юридическое лицо несло бы неблагоприятные последствия за неправомерные действия третьих лиц, например, за техническую ошибку сотрудника ФНС России, который занимается внесением записей ЕГРЮЛ. Это противоречило бы общеправовым принципам и нормам законодательства, – высказался Алексей Евсиков. – Чтобы доказать неправомерность включения в реестр тех или иных данных, нужно найти документы, на основании которых в ЕГРЮЛ была внесена та или иная информация. Сведения о них можно получить по запросу в ФНС России. Затем нужно собрать доказательства того, что организация не совершала действий, влекущих внесение несоответствующей действительности информации в ЕГРЮЛ, или совершала действия, которые должны были быть отражены в ЕГРЮЛ, но в действительности отражены не были. Как правило, подтвердить это могут протоколы решений общего собрания общества».

Множественность директоров

С 1 сентября 2014 года общества получили возможность назначать несколько единоличных исполнительных органов (ст. 53, п. 3 ст. 65.3 ГК РФ). Однако ответ на вопрос, как распределять между ними полномочия, если в учредительном документе не содержится информации об этом, правоприменители получили только недавно от ВС РФ. Суд указал, что заинтересованные лица не обязаны проверять учредительные документы юридического лица с целью выявления ограничений или разграничения полномочий между директорами. Третьи лица, полагающиеся на данные ЕГРЮЛ о лицах, уполномоченных выступать от имени организации, по общему правилу вправе исходить из неограниченности этих полномочий (п. 22 Постановления).

Елена Габриелян, адвокат, эксперт Правового сервиса 48Prav.ru:

«На мой взгляд, предложенная Постановлением «презумпция независимости директоров» способна привести к дестабилизации гражданского оборота. Теперь каждый из руководителей сможет по своему усмотрению распоряжаться имуществом компании, оформлять платежные поручения с банковских счетов и заключать сделки в отношении одного и того же имущества, в том числе направленные на переход прав либо обременение имущества. В этих условиях увеличиваются риски контрагентов, которые, взаимодействуя с одним руководителем, не имеют представления о том, какие действия совершает другой руководитель. Автономная воля нескольких единоличных исполнительных органов может быть допустима лишь при выполнении конкретной задачи, а не при осуществлении деятельности в целом.

Для правоприменительной практики и сегодня характерно обилие споров, вытекающих из недобросовестных и неразумных действий руководителей, которые привели к убыткам компании. Необходимо заметить, что в этом случае привлечь директора к ответственности очень сложно, а еще сложнее получить реальное возмещение убытков.

Вместе с тем, снизить подобные риски возможно путем возложения на директора обязанности согласовывать свои действия с другими директорами либо с коллегиальным органом. Это можно закрепить в уставе юридического лица. Такая мера позволит создать систему «сдержек и противовесов» и обеспечить стабильность компании».

При этом если контрагент совершил сделку с одним из директоров, у которого в соответствии с учредительными документами не было соответствующих полномочий, это не является основанием для признания сделки недействительной. Исключение составляют случаи, когда контрагент знал или заведомо должен был знать об отсутствии у директора необходимых полномочий и все равно заключил сделку (п. 1 ст. 174 ГК РФ).

Артем Денисов, управляющий партер юридической компании «Генезис»:

«Ранее судебная практика шла разными путями, признавая однако наличие в договоре фразы «действующего на основании Устава» достаточным доказательством того, что другая сторона знала о полномочиях директора. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 марта 2011 г. № 17АП-1220/2011 по делу № А71-9590/2010 внесло коррективы в действующую судебную практику. Суд отметил, что другая сторона сделки вправе была предполагать добросовестность директора, а законом не установлена обязанность контрагентов сделки изучать уставные документы друг друга при заключении договоров. Он добавил также: указание на то, что директор действует в соответствии с уставом, в первую очередь направлено на подтверждение перед контрагентом добросовестности действий данного директора. Тот факт, что директор знал об имеющихся у него ограничениях прав и не предупредил о них контрагента, свидетельствуют о направленности воли стороны на совершение сделки с превышением полномочий исполнительного органа и не может являться безусловным доказательством того, что контрагент знал или заведомо должен был знать об указанных ограничениях».

Ликвидация юридического лица

Юридическое лицо может быть ликвидировано по иску учредителя (участника) юридического лица в случае невозможности достижения целей, ради которых оно создано, в том числе если осуществление деятельности юридического лица становится невозможным или существенно затрудняется (подп. 3 п. 3 ст. 61 ГК РФ). Ликвидация допускается, например, если учредители юридического лица не принимают участия в собраниях юридического лица, что влечет за собой отсутствие кворума и невозможность принятия решений.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ

Кроме того, ликвидировать юридическое лицо можно по иску его учредителя в случае длительного корпоративного конфликта, в ходе которого все его участники допускали существенные злоупотребления своими правами. При этом ВС РФ указал, что ликвидация юридического лица в качестве способа разрешения корпоративного конфликта возможна только в том случае, когда все иные меры для разрешения корпоративного конфликта и устранения препятствий для продолжения деятельности юридического лица исчерпаны или их применение невозможно (п. 29 Постановления).

Суд также подчеркнул, что неоднократность нарушения юридическим лицом законодательства сама по себе не может служить основанием для принятия судом решения о ликвидации юридического лица. Такая исключительная мера должна быть соразмерной допущенным юридическим лицом нарушениям и вызванным ими последствиям (п. 28 Постановления).

Начальник Юридического управления ЗАО «Газпром инвест Юг» (ЗАО «Газпромстройинжиниринг») Анастасия Дронова добавила: «Надо учитывать, что ВС РФ еще и установил перечень мер, которые должны быть предприняты для разрешения корпоративного конфликта перед обращением в суд с иском о ликвидации: исключение участника юридического лица, добровольный выход участника из состава участников юридического лица, избрание нового лица, осуществляющего полномочия единоличного исполнительного органа, и т. д. Скорее всего, применения лишь одной из них также будет недостаточно для вынесения решения о ликвидации».

Антон Толмачев, генеральный директор компании «ЮрПартнерЪ»:

«Разъяснение ВС РФ о том, что неоднократность нарушения юридическим лицом законодательства сама по себе не может служить основанием для принятия судом решения о ликвидации юридического лица, уже успешно применяется судами (см., например, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19 августа 2015 г. по делу № А67-6575/2014). Замечу, что это правило нельзя назвать совершенно новым. Еще в 2003 году КС РФ указал, что санкция в виде ликвидации юридического лица не может применяться по одному лишь формальному основанию – при неоднократном нарушении обязательных для юридических лиц правовых актов. Общеправовые принципы юридической ответственности предполагают, что неоднократные нарушения закона в совокупности должны быть столь существенными, чтобы позволить арбитражному суду принять решение о ликвидации юридического лица в качестве меры, необходимой для защиты прав и законных интересов других лиц».

Конкуренция норм о товариществах собственников жилья

ГК РФ определяет, что товарищество собственников жилья (ТСЖ) является видом юридического лица, а значит, регулируется гл. 4 ГК РФ (подп. 4 п. 3 ст. 50 ГК РФ). Одновременно с этим установлено, что ТСЖ создается и действует в соответствии с Жилищным кодексом РФ (разд. VI Жилищного кодекса РФ). Естественно, у правоприменителей сразу возник вопрос, нормы какого закона применять к ТСЖ: ГК РФ или Жилищного кодекса РФ? Ответ на него имеет большое практическое значение, поскольку согласно подп. 4 п. 3 ст. 50 ГК РФ, ТСЖ теперь относится к товариществам собственников недвижимости (ТСН). При этом в Жилищном кодексе РФ такого понятия нет, в связи с чем остается неясным, можно ли при создании, регистрации и реорганизации ТСН применять нормы Жилищного кодекса РФ о ТСЖ.

ВС РФ так ответил на этот вопрос: нормы Жилищного кодекса РФ о товариществах собственников жилья продолжают применяться к ТСЖ и являются специальными по отношению к общим положениям ГК РФ о товариществах собственников недвижимости (п. 21 Постановления). Однако, как отметил юрист, член Общественной наблюдательной комиссии г. Москвы Максим Пешков, решение вопроса о соотношении норм не ограничивается только определением нормы общей и нормы специальной. «В юридической науке существует два принципа, применяемых при конкуренции норм: «закон специальный имеет приоритет перед законом общим» и «закон поздний имеет приоритет перед законом ранним». На практике данные принципы могут противоречить друг другу, что и произошло в случае с ГК РФ и Жилищным кодексом РФ. Выходит, ВС РФ, воспользовавшись только одним из этих принципов и не дав оценки второму, не внес окончательной ясности в вопрос конкуренции ГК РФ и Жилищного кодекса РФ. При этом Минстрой России [в письме от 10 апреля 2015 г. № 10407-АЧ/04. – Ред.] уже давно указал, что применительно к ТСЖ приоритет имеют нормы Жилищного кодекса РФ», – прокомментировал Максим Пешков.

Напомним, нормы ГК РФ не применяются к отношениям по осуществлению некоммерческими организациями – к которым относятся и ТСЖ – своей основной деятельности, а также к другим отношениям с их участием, не относящимся к предмету гражданского законодательства, если законом или уставом некоммерческой организации не предусмотрено иное (п. 6 ст. 50 ГК РФ). Некоммерческие организации могут осуществлять приносящую доход деятельность, если это предусмотрено их уставами, лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы, и если это соответствует таким целям. В этом случае на некоммерческую организацию в части осуществления приносящей доход деятельности распространяются положения законодательства, применимые к предпринимателям (п. 4 ст. 50 ГК РФ). «Это справедливо. Например, вне зависимости от того, некоммерческая или коммерческая организация осуществляет оказание услуг, потребитель должен иметь одинаковый объем гарантий в обоих случаях, а поставщик услуги – одинаковый объем прав и обязанностей», – считает юрист Коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Екатерина Баглаева.

Примечательно, что вместе с принятием Постановления Суд отменил ряд ранее вынесенных им и ВАС РФ документов. Предполагается, что в результате этого судебная практика должна стать более единообразной, а правоприменение – более понятным и простым.